Причина же укоренения подкреплённой столь абсурдным доказательством лжи, кроется в факте того, что она замешана на отголосках древних знаний, отражающих суть мировоззрения предков современных людей, под которое и приспосабливали свою ложь последователи Пифагора [199].

Указать же на суть верований, к которым приспосабливали своё мировоззрение упомянутые лицемеры, не составляет труда. Ведь для этого достаточно напомнить о том, что продвигаемые последними библейские тексты, отождествлялись ими с трудами монотеистического характера, хотя по факту они такими никогда не являлись – о чём уже говорилось в предыдущей работе автора этой статьи, где эти утверждения были подкреплены цитатой из Псалтири [199]: «Встал Бог в сонме богов: среди богов произнёс суд… сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы: но вы умрёте, как человеки…» (Библия: Псалтири: 81) [39, с. 559].

И к этой цитате, можно добавить ещё множество подобных ей, например, фразу из библейской книги «Второзаконие»: «Бог богов…» (Библия: Второзаконие: 10: 17) [39, с. 191-192].

Таким образом, справедливо именующиеся в Коране многобожниками распространители библейских текстов (Коран: Сура 9. Покаяние: 30-36 аяты; Сура 98. Ясное Знамение: 1-3 аяты), приспосабливали свою ложь под мировоззрение верующих в одного единственного Бога [190, с. 164, с. 504; 199]. А подобное мировоззрение, было свойственно так называемым «азиатам», ярым противникам лицемерия и рабства, выступившим во II тысячелетии до н.э. против творимой приверженцами культа Осириса несправедливости и жестокости, обильно сдобренной ложью о богоподобии адептов этого культа, суть которого находит отражение во многих современных религиях, в том числе и в Христианстве [34, c. 138; 41, c. 351-353; 93, с. 40, с. 62-65, с. 69; 188, c. 17; 199; 328, с. 122; 404, с. 278; 437, с. 32, с. 34, с. 42-44, с. 46-48, с. 50, с. 54, с. 56, с. 59-60, с. 99]. Но, если к развёрнутому пояснению обозначенных фактов будет уместней вернуться немного позже, то здесь достаточно сослаться на содержание одного из древних трудов, способных подтвердить сделанное заявление о преданном забвению монотеистическом характере верований древних людей, обозначенное выше именование которых – «азиаты», до сих пор носит абсолютное большинство [332, с. 29-31].

И таким трудом является Атхарваведа (Атхарва, Атхарвагираса), ведь она не только связана с верованиями так называемых «азиатов», и отождествляется рядом исследователей с наиболее древней из так называемых «вед», но и в отличии от иных отождествляемых с ведийской культурой текстов, относится к числу работ монотеистического характера [25, с. 80; 26, с. 3-11; 57, с. 181]. И об этом прямо сказано в её содержании, где Митра, Варуна, Агни, Яма и т.д., отождествляются всего лишь с многочисленными эпитетами одного единственного Бога [25, с. 80]: «Что есть одно, вдохновенные называют разными способами» (Атхарваведа: Кн. IX: 10: 28) [25, с. 80].

И в данном случае речь идёт об эпитетах, употреблявшихся в соответствии с сутью обращения к Богу, т.е. если суть обращения заключалась в просьбе защитить, то к Богу обращались через эпитет «Защитник», и т.п. [24, с. 201-202; 26, с. 285]. Таким образом, запечатлённые в Атхарваведе верования, вполне согласуются с верованиями приверженцев Ислама, почитающих Аллаха, и чтящих Его 99 эпитетов [350, с. 43]. Но, в отличии от верований приверженцев Ислама, нашедшие отражение в Атхарваведе верования, были распространены уже в середине II тысячелетия до н.э., т.к. эпитеты из этого труда, почитались в Передней Азии уже в обозначенный период – о чём свидетельствуют древние клинописные тексты [57, с. 122-123].

А этот факт, в совокупности с фактом царящего в науке невежества, позволяет осознать причину заблуждений современников относительно верований древних людей, из числа которых, многобожниками являлись исключительно обожествлявшие себя адепты культа Осириса, последователей которого не составляет труда распознать и в адептах современных культов [34, c. 138; 41, c. 351-353; 75, с. 153-154; 188, c. 17; 192; 194; 195; 196; 198; 199; 202; 203; 204; 404, с. 278; 437, с. 32, с. 34].

А ввиду вышесказанного, вполне закономерен факт того, что многие из записанных в Атхарваведе Заветов предков, вплоть до недавнего времени почитались представителями многих народов, в том числе и русского, усиленно приобщаемого к европейской культуре со времён правления Петра I (1672-1725 гг) [333, с. 79-88, с. 235].

И одним из обозначенных Заветов, является прописанный в Атхарваведе Закон гостеприимства, который до недавнего времени свято чтили все народы, отголоски чего сохраняются вплоть до сегодняшнего дня, даже среди приобщившихся к так называемой европейской культуре [25, с. 64-69; 451, с. 126, с. 138-139, с. 142]. Более того, все народы сохраняют отголоски памяти и о прописанном в Атхарваведе Законе почитания предков, величие достойнейших из которых сегодня умаляется через ложь моральных уродов, возвеличивающих себе подобных [26, с. 399; 192; 199; 451, с. 189-193].

Но, несмотря на сохранение отголосков памяти о Законе гостеприимства, сегодня совершенно забыли его суть, которая при этом обозначена в Атхарваведе [25, с. 64-69; 472, с. 134]. И эта суть заключается в том, что через угощение яствами гостя, совершается богоугодное жертвоприношение Богу, часть Которого обитает абсолютно в каждом человеке, а как следствие, через почтительное отношение к гостю, почитается олицетворяемый с ним Бог, прислушивающиеся к Голосу Которого не злоупотребляют гостеприимством [25, с. 65, с. 87, с. 110, с. 115]. И речь идёт о части человека, именуемой многими Душой, которая в Атхарваведе названа Брахманом (Господь), чьё именование в последующем примерили на себя лжецы, через лицемерие которых появились иные отождествляемые с Ведийской культурой тексты, составленные многобожниками – Ригведа, Яджурведа, Самаведа, Махабхарата, и примыкающие к ним брахманы, араньяки, и упанишады [25, с. 85-89; 26, с. 6-9, с. 11-12, с. 397; 57, с. 178-179; 245, с. 612].

При этом, будет уместно отметить тот факт, что Махабхарата, традиционно отождествляемая с пятой ведой, была создана в период широкого распространения греческой культуры, пропитанной ложью Пифагора и его последователей [192; 245, с. 612; 246, с. 201, с. 203]. И это заявление подтверждается фактом нахождения в текстах Махабхараты упоминаний о городе Александрия, основанным Александром Македонским (356-323 гг до н.э.), через завоевательные походы которого и расползлась по миру ложь Пифагора, одним из последователей которого являлся учитель упомянутого царя - Аристотель (384-322 гг до н.э.) [192; 246, с. 201; 369, стб. 368-370, стб. 374-375].

Кроме того, в текстах Махабхараты упоминается и город Рим, известность к которому пришла немного позже походов Александра Македонского, а именно во второй четверти III века до н.э. [246, с. 201; 376, стб. 56]. А если указать на присутствие в Махабхарате именования «Пахлавы», вошедшего в лексиконы народов лишь во времена правления парфянской династии Аршакидов (250 год до н.э. – 224 год н.э.), то период составления разбираемых текстов не удастся отнести далее 250 года до н.э. [246, с. 203; 369, стб. 886; 374, стб. 910].

Причина же появления такого псевдо-исторического труда как Махабхарата, раскрывается при сопоставлении нынешнего отношения к Атхарваведе, с содержанием Махабхараты, в котором легко прослеживаются устремления лицемеров, выражаемые через их желание увязать с текстами Атхарваведы, содержание Ригведы, Яджурведы, и Самаведы, в которых персонифицированы эпитеты одного единственного Бога из Атхарваведы, компенсировать факт чего, создатели Махабхараты попытались через голословные ссылки на признаваемые в народе авторитеты [26, c. 6-7; 57, с. 181; 245, с. 8-9]. Когда же создатели разбираемого труда сумели добиться своей цели, то они стали принижать значимость Атхарваведы, что в итоге привело к тому, что сегодня, Атхарваведа стала не отождествляться, как в текстах Махабхараты, а противопоставляться Ригведе, Яджурведе, и Самаведе, ложь о значимости и древности которых безмерно раздувается [26, c. 6-7, с. 9; 245, с. 8-9]. Более того, из-за обозначенной лжи лицемеров, на определённом этапе истории, Атхарваведу даже стали относить к числу еретических трудов [26, с.9]

И именно благодаря лжи составителей Махабхараты, религиозные взгляды проживающих на территории Индии племён, по большей части придерживающихся Индуизма (Санатана дхарма), имеют сегодня общеизвестные специфические особенности, благодаря которым в Индуизме стало нормой обожествлять отдельных представителей человечества, чего собственно не избежало и Христианство, а точнее Католицизм и так называемое Православие, адепты которых не только приклоняются перед образами отдельно взятых и зачастую далеко не самых достойных людей, но и возводят в честь этих людей храмы, тем самым повторяя укоренившиеся в Индуизме традиции [199; 330, с. 401-404].

При этом, следует заметить, что для жителей Индии, как и для жителей Руси, а также Китая, возведение храмов является элементом чуждой культуры – с чем согласны и исследователи [57, с. 198-199; 199; 330, с. 402; 357, с. 625; 407, с. 262]. А чуждой эта традиция является в связи с тем, что предки людей признавали хранилишем Бога Вселенную и тела всех её обитателей, в том числе и тело человека, что в Атхарваведе отождествляется с хранилищем Брахмана (Душа, Господь), и что исключало потребность в рукотворных храмах и в жрецах, лживо выдавших древние прототипы современных банков за Божьи дома, а себя за богоподобных посредников между человеком и Богом, и столь же лживо отождествившие верования древних людей, с поклонением звёздам и иным атрибутам Вселенной (Библия: Втор.: 4: 15-20) [25, с. 64-69, с. 85-89; с. 108-112, с. 142-145; 39, с. 184; 93, с. 40, с. 62-65, с. 69; 83, с. 54, с. 506; 192; 199; 206, с. 169-170; 357, с. 625; 428, с. 141]. И сказанное, к слову, отчасти согласуется с приписываемыми Гераклиту Эфесскому (вторая половина VI – первая половина V до н.э.) заявлениями, через которые лицемеры всего лишь пытались приспособить ложь последнего под мировоззрение людей: «Космос – храм Бога» [81, с. 18-21; 428, с. 182].

Что же касается периода проникновения последователей Пифагора на территорию Индии, то об этом можно заключить на основании появления отголосков их мировоззрения на территории Китая, куда не составляло труда проникнуть через Индию с территории Бактрии [157, c. 12-13, с. 22-23; 430, с. 58, с. 70, с. 73, с. 162-164, с. 166]. А на территории Бактрии, последователи Пифагора оказались ввиду двух обстоятельств, теснейшим образом связанных с событиями в Малой Азии, где и начал свою деятельность Пифагор, с учением которого древние авторы увязывали историю города Милет [83, с. 61-62, с. 239-319, с. 507, с. 527-528, с. 549; 428, с. 142, с. 146; 438, с. 24- 32, с. 36-37; 471, с. 16-17]. И из всех известий об обозначенной взаимосвязи, следует выделить сказанное Геродотом (около 484 - около 425 гг до н.э.), который отождествлял Пифагора с управителем Милета, оказавшимся во главе граждан этого города во времена их мятежа против власти царя Дария I (Дараявауш, Дарайявус: правил 522-486 гг до н.э.) [83, с. 274-275; 453, с. 78].

Суть же первого из упомянутых обстоятельств, следует искать в обрывочной информации из текстов царя Дария I, Геродота и Полибия (около 200-120 гг до н.э.) [83, 239-319, с. 269, с. 279, с. 282; 428, с. 146; 438, с. 24- 32, с. 36-37]. И заключалась она в том, что накануне воцарения, и в первые годы правления относившего себя к арийцам Дария I, провозгласившего справедливость законом, устремившиеся к власти пифагорейцы, не гнушавшиеся использовать ложь, попытались захватить её вооружённым путём, а в процессе развернувшийся борьбы подверглись сожжению почитаемые людьми сооружения, имевшие отношение к верованиям предков [83, 239-319; 438, с. 24-32, с. 36-37]. Ответная же реакция не заставила себя долго ждать, и пифагорейцы повсеместно подверглись гонениям, в процессе чего повсюду заполыхали их синедрионы, именование которых лицемеры позже вплели в канву библейских сказок, ложно выдаваемых со времён жизнедеятельности фарисея Иосифа Флавия (Иосиф бен Матафие: около 37 - около 100 гг) за исторические хроники, на которых и выстроена современная историография [38, с. 152-153; 83, с. 269, с. 279, с. 282; 152, с. 421-485; 425, с. 1277-1278; 428, с. 146].

Что же касается сути второго из упомянутых обстоятельств, то она заключается в процессе насильного переселения пифагорейцев из Милета в район Вавилонии - к устью реки Тигр, и в Бактрию, что происходило в периоды правления Дария I (Дараявауш, Дарайявус: правил 522-486 гг до н.э.) и его сына Ксеркса I (Ксайярс: правил 486-464 гг до н.э.), и память о чём сохранилась в труде Геродота (около 484 - около 425 гг до н.э.), а также в трудах Квинта Курция Руфа (первая половина I века) и Страбона (около 64/63 гг до н.э. - около 23/24 гг) [75, с. 592-593; 83, с. 275-282, с. 527-528, с. 549; 107, с. 5; 169, с. 269; 388, с. 489; 434, c. 16, с. 35; 453, с. 78; 467, с. 8]. При этом, последние два автора сообщили и о том, что оказавшиеся в Бактрии переселенцы из Милета, носили именование «бранхиды», которым именуются и прославившиеся лицемерием жрецы из Милета в труде Геродота, и в котором не составляет труда узнать искажённую форму именования «брахманы», преобразованного автором «Повести временных лет» в именование «рахманы», вполне закономерно отождествлявшимся им с именованием жителей Бактрии [83, с. 61-62, с. 507, с. 528; 169, с. 269; 303, с. 147; 388, с. 489].

Учитывая же тот факт, что из-за гонений, расползавшиеся по миру последователи Пифагора имели основания проникнуть на территорию Китая уже в конце VI века до н.э., вполне закономерен подмеченный исследователями факт взаимосвязи пифагоризма с зародившимся в конце VI века до н.э. конфуцианством, а в наибольшей степени - с зародившимся к середине V века до н.э. моизмом, являвшимся ответвлением конфуцианства, упрекаемого адептами моизма за неверие в божеств и духов [157, c. 12-13, с. 22-23; 430, с. 58, с. 70, с. 73, с. 162-164, с. 166]. При этом, следует отметить тот факт, что период распространения моизма - V-III вв до н.э., именуется в историографии эпохой «Чжань го» («Воюющих царств»), а это позволяет утверждать о причастности последователей Пифагора, в данном случае именовавшихся приверженцами моизма, к появлению в обозначенные времена вражды между населявшими территорию Китая племенами [157, с. 22-23; 401, с. 10; 472, с. 15]. И в обозначенных событиях будет не сложно увидеть последствия от упомянутого Афинием (около 200 года) и иными авторами, учения Пифагора о заговорах, через которые последователи последнего устраивали государственные перевороты, что собственно они продолжают делать и сегодня [28, с. 272, с. 558; 199].

И сказанное выше, прекрасно дополняют заключения исследователей одного из почитаемых в конфуцианстве трудов, широко известном под именованием «Книга перемен» («И цзин», «Чжоу и») [430, c. 59, с. 61; 456, с. 8, с. 10, с. 11-12, с. 112]. И речь идёт о заключениях по поводу сути содержимого обозначенного труда, в краткой форме выражаемых через отождествление последнего с «Ханьской подделкой», и с «Бактрийско-китайским словарём» [456, с. 8, с. 112].

Кроме того, обратившись к отредактированному «Кун-фу-цзы» («Учитель Кун», «Кун-цзы», «Конфуций»: около 551-479 гг до н.э.) трактату «Ши цзин» («Песенный канон»), а точнее к содержащемуся в нём тексту под заглавием «Жертвоприношение предкам» (Ши цзин: Сяо я: VI: II, VI, 5), находящемуся в разделе так называемых «Малых од» («Сяо я»), будет обнаружена взаимосвязь конфуцианства с брахманизмом, что ввиду вышесказанного вполне закономерно [57, с. 190-191; 124, с. 284; 451, с. 3-5, с. 189-191].

Проникновение же последователей Пифагора на территорию Китая, объясняется описанной выше причиной создания Махабхараты, которая указывает на то, что вплоть до времён создания обозначенного труда, ложь упомянутых лицемеров не приживалась среди обитавших на территории Индии племён [245, с. 8-9]. И сказанное подтверждается содержанием Ригведы, из которого следует, что её распространители смогли приобщить к своей лжи очень не многих обитателей Индии, большая часть которых прекрасно обходилась без жрецов и религиозных обрядов, и при этом открыто отказывалась признавать ложь из Ригведы, которую сегодня многие выдают за древнейшую из так называемых «вед» [26, с. 6-7; 57, с. 178, c. 180, с. 193]. А как следствие, адепты этой лжи вынуждены были искать более легковерную целевую аудиторию, которая была найдена на территории Китая, где благодаря последователям Пифагора расцвёл в V веке до н.э. моизм [157, с. 22].

И здесь же следует отметить тот факт, что время утери последователями моизма влияния в Китае, предельно согласуется с ранее обозначенным периодом появления текстов Махабхараты, что, с учётом всего вышесказанного, позволяет приписать именно моистам авторство упомянутых текстов, которые в таком случае, были созданы не ранее 206 года до н.э., и создавались с целью обретения новой паствы [157, с. 23].

А после сказанного, будет уместно обратить внимание на так называемую «Повесть о рыбе» из текстов Махабхараты, которая появилась буквально накануне зарождения Христианства, и при этом передавала суть ещё никому не известной на тот момент, библейской истории о Ное, древнейшие тексты содержащие которую, опираясь на объективные данные, исследователи не в состоянии отнести далее II века до н.э. [9, с. 86-88, с. 124-129; 247, с. 379-381; 469, с. 196].

И акцентировать внимание на этом следует ввиду того, что создателям Махабхараты пришлось вести борьбу за паству с иной группой последователей Пифагора, разделившихся ещё в V веке до н.э. на два противоборствующих лагеря – на «математиков» (эталон мировоззрения – взгляды Платона) и «физиков» (эталон мировоззрения – взгляды Демокрита), хорошо известные атомистические воззрения последних из которых, находят отражение в текстах сторонников Джайнизма, теснейшим образом связанным с Буддизмом, получившим распространение со времён правления в Индии царя Ашоки (около 273-232 гг до н.э.) [17, с. ; 85-86; 176, с. 5-6, с. 464; 192; 243, с. 177; 300, с. 79-80; 369, стб. 1018; 407, с. 7-11, с. 20-23; 422, с. 196-198; с. 468-469; 459, с. 516-517; 471, с. 62-70]. В результате же борьбы тех лет, сторонники создателей Махабхараты проиграли, и им вновь пришлось искать новую паству, а ввиду вышесказанного, не составляет труда осознать, где они эту паству обрели [407, с. 7-11, с. 20-23].

И сказанное обретёт большую убедительность, если напомнить о связующем звене между обозначенными культами, а таковым является зародившийся в последние века до н.э. так называемый Митраизм, именно из которого, в согласии с вполне справедливыми утверждениями исследователей, Христианство заимствовало мифологию, культ и формы организации общин [23, с. 275; 224, с. 247-252]. А данный факт будет уместно дополнить тем, что в Митраизм, теснейшим образом связанный с Зороастризмом, не могло не закрасться культовое значение из упомянутой «Повести о рыбе», нашедшее отражение в текстах «Авесты», а в частности речь идёт о цикле в 12000 лет, который к слову, вполне закономерно нашёл отражение и в библейских текстах (3 Езд.: 14: 10-12) [5, с. 16-17; с. 23; с. 269-321; 23, с. 161-162, с.275; 39, с. 1031; 175, 121-122; 247, с. 382; 460, с.698]. И это помимо того, что из этой же части Махабхараты, в Библию перекочевало отождествление тысячи земных лет, с одним днём Бога [39, с. 562, с. 1197; 247, с. 382].

При этом, обозначенное отождествление присутствует не только в текстах Нового Завета (2 Пет.: 3: 8), но и в текстах Псалтири (Пс.: 89: 5), т.е. в древнейшей части Библии, а этот факт, в совокупности со всем вышесказанным, однозначно не позволяет относить период создания библейских текстов далее II века до н.э. [9, с. 80, с. 124-129; 39, с. 562, с. 1197; 469, с. 196]. Заложенные же в эти тексты претензии на древность высказываний из их содержания (Библия: Втор.: 1: 1-9; Пс.: 7, и т.п.), позволяют отождествлять библейские тексты с фальсификацией, авторы которой, ввиду вышесказанного, опирались не на устную традицию, как принято считать, а на вполне конкретные тексты, которые вероятнее всего были уничтожены христианами в 391 году, когда они жгли свитки из Александрийской библиотеки, которые придавались огню ещё три раза - в 48 году до н.э., в 273 году, и в 642 году [39, с. 179, с. 526; 134, стб. 168; 212, стб. 452, стб. 750; 369, стб. 374]. А между тем, на этой фальсификации выстроена вся современная историография, которую в связи с этим фактом, пора основательно переосмыслить, тем более в прошлой работе уже было обоснованно указано на откровенную ложь, выдаваемую сегодня за историю Руси [21, с. 168-169; 152, с. 421-485; 199].

Что же касается сказанного о взаимосвязи современной историографии с библейскими текстами, то это утверждение наглядно подтверждает содержание труда «История древнего Востока…», изданного в 2004 году Российской Академией Наук [152, с. 421-485]. Ведь он пропитан ссылками на тексты Библии, собственно к пересказу которых и сведена вся эта псевдо-научная работа, авторы которой увязали свою ложь, с исследованиями советских учёных [152, с. 4, с. 421-485]. Но, обозначенным лжецам можно было бы себя и не утруждать, а просто предложить людям изучать на уроках истории Библию, как это делалось много веков до этого, и сторонники чего всегда с фанатизмом увязывали археологический материал, с заявлениями авторов библейских текстов, невзирая на наличие явных противоречий в этих источниках [21, с. 168-169; 39, с. 389].

А после сказанного о присутствии в библейских текстах явных элементов фальсификата, следует указать на факт того, что древнейшие из сохранившихся библейских текстов, обнаруженные в архивах существовавшей в I веке общины, выполнены так называемым «палеоеврейским курсивным письмом», что согласуется с прописанным в Талмуде установлением о бережном сохранении переписчиками каждой буквы из древних текстов Писаний [9, c. 79, с. 86-88, с. 124-129; 130, стб. 45-46; 134, стб. 168; 211, стб. 499-500; 212, стб. 452, стб. 750-751; 402, с. 77, с. 80, с. 182, с. 185]. Но, справедливости ради, следует заметить, что сказанное в Талмуде традиционно относят на счёт текстов выполненных так называемым «квадратным еврейским письмом», символы из которых якобы бережно сохраняются со времён библейского Эзры (Ездры), в то время как древнейшие надписи отражающие зачатки обозначенной формы письма, традиционно датируется лишь II веком до н.э. [130. т. 2, стб. 45-46; 134, стб. 167-168; 211, стб. 498-500; 212, стб. 452, стб. 750-751; 453, с. 90-91, с. 117, с. 119].

Что же касается древности выполненных «палеоеврейским курсивным письмом» библейских текстов, то палеографические особенности не позволяют исследователям относить и их дату создания далее II века до н.э., хотя их создатели и пытались выдать своё творение за нечто более древнее, на что указывает подмеченный исследователями факт искусственной архаизации графики в этих текстах [9, с. 86-88, с. 124-129; 469, с. 196]. И этот факт, в совокупности со всем ранее сказанным, позволяет утверждать о желании создателей разбираемой фальсификации, выдать своё творение за нечто древнее - чем можно было бы подкрепить ложь о древности заложенных в Библию сказаний.

Что же касается целевой аудитории, для которой создавался фальсификат «палеоеврейским курсивным письмом», то это жители Самарии, у выходцев из которой и укоренилась традиция составлять библейские тексты обозначенной формой письма [9, с. 77-78, с. 82, с. 88, с. 90; 130, стб. 41]. А этот факт, объясняет подмеченные исследователями особенности древнейших из известных библейских текстов, составленных именно «палеоеврейским курсивным письмом» [9, с. 77-78, с. 82, с. 88, с. 90]. И речь идёт об особенностях, выдающих в содержании обозначенных текстов, взаимосвязь с содержанием обнаруженного в XVII веке так называемого «Самаритянского пятикнижия», сильно отличающегося от масоретского канона, и по содержанию, и по форме письма, которая сохранялась общиной «самаритян» даже в текстах XX века [9, с. 82, с. 88, с. 90; 130, стб. 41; 402, с. 78-79, с.91-94].

Упомянув же Буддизм, и указав на его взаимосвязь с последователями Пифагора, будет уместно напомнить и о том, что мифический период его зарождения традиционно ведут с VI века до н.э., т.е. с периода распространения лжи Пифагора (VI – начало V вв до н.э.), с которым увязано и имя мифического основателя Буддизма – Гаутама [192; 407, с. 6-7; 422, с. 196]. А между тем, имя Гаутама не составляет труда увязать с именем реального исторического деятеля из обозначенного периода – Гаумата (умер в сентябре 522 года до н.э.), с претензий на власть которого берёт начало организованный пифагорейцами, и описанный выше бунт против Дария I (Дараявауш: правил 522-486 гг до н.э.), который упомянул имя казнённого им Гауматы в выдолбленной на скале «Бехистунской надписи» [407, с. 6-7; 438, с. 24-25, с. 31].

При этом, из этой же надписи известно и имя брата царя Камбиза II (Камбис: 529-522 гг до н.э.), убитого последним – Бардия (умер около 525 года до н.э.), за которого в марте 522 года до н.э. жрецы выдали Гаумату, для возможности завладеть троном Персидской державы [107, с. 57-58; 438, с. 24-25, с. 31]. И именно с именем Бардия, и с периодом его жизнедеятельности, увязали имя и период жизнедеятельности основателя Джайнизма его адепты – Бардхаман (Вардхаман), т.е. эти лжецы практически в точности повторили проделанное адептами Буддизма [23, с. 126; 422, с. 468; 459, с. 516-517].

Для того же, чтобы разобраться в том, к какой из двух обозначенных выше групп последователей Пифагора, принадлежит право считаться основателями Джайнизма, следует обратить внимание на их верования по отношению к Душе [422, с. 468]. Ведь атомистические взгляды, вопреки заблуждениям современников, были свойственны и для «физиков», и для «математиков» - что было обоснованно разъяснено в статье «1 апреля – день смеха, или профессиональный праздник?», при помощи объективного анализа содержания труда «Тимей», вышедшим из под пера наиболее яркого представителя «математиков» Платона (427-347 гг до н.э.) [192; 422, с. 197, с. 469]. В связи с чем, вполне закономерен факт того, что атомистические взгляды, свойственны, как для приверженцев Джайнизма, в виде учения об «ану», так и для приверженцев Буддизма, в виде учения о «дхармах» [422, с. 197, с. 469].

Верования же последователей Джайнизма о Душе, отражают свойственные для «математиков» верования, адепты которых, со времён Платона распространяют миф о сделанном последним доказательстве бессмертия Души, в то время как у «физиков», существовало выстроенное аналогичным способом доказательство смертности Души, которого придерживались и адепты Буддизма, приспособленческие методы которых, аналогичны методам адептов Христианства из Антиохийской богословской школы [12, с. 313-314; 31, с. 21, с. 24, c. 29-31, с. 113-114; 199; 388, с. 663; 407, с. 86; 422, с. 196, с. 468].

Учитывая же всё вышесказанное, а также признаваемый в научном сообществе факт того, что увязанный с Брахманизмом Джайнизм вышел из Буддизма, можно будет заключить о том, что в конце VI – начале V вв до н.э., на территорию Индии, а затем и Китая, с территории Бактрии проникли представители «математиков», которые в последующем, приспосабливая свою ложь под ложь «физиков», породили Джайнизм, сформировавшийся к I веку до н.э., и поспособствовавший вытеснению с территории Индии Буддизма, а также появлению Индуизма, где почитаются все веды, за исключением Атхарваведы [26, c. 6-7; 57, с. 597-634; 422, с. 468-469]. И сказанное находит подтверждение в труде Страбона, где мировоззрение брахманов, имеющее взаимосвязь с мировоззрением адептов Джайнизма, отождествляется с мировоззрением последователей философской школы Платона (427-347 гг до н.э.) [388, с. 663; 422, с. 468].

И здесь же будет уместно разъяснить суть воспеваемого лицемерами доказательства Платона о бессмертии Души, сохранившегося в труде «Федон» [31, с. 21, с. 24, c. 29-31; 297, с. 29-81]. Так, следует отметить, что Платон взялся не только доказывать не доказуемое, но его доказательство в принципе было никому не нужным, т.к. в бессмертие Души люди верили и без этого доказательства – о чём сохранилась память в содержании обозначенного труда Платона [297, с. 18, с. 21-23]. При этом, из содержания этого же труда можно почерпнуть и факт того, что в верованиях тех лет, одновременно уживались представления и о бессмертии Души, и о её смертности [297, с. 18, с. 21-23, с. 29]. И речь идёт о верованиях, суть которых обозначена в начале этой статьи, через сказанное о судьбе Душ самоубийц, но суть этих верований оказалась непосильна для разума Платона, решившим в связи с этим и взяться за доказательство не доказуемого, объявив при этом «доказательства оружием философов» [297, с. 29-81; 298, с. 406].

Суть же этих доказательств, свелась к банальным умничествам, размазанным Платоном на множестве страниц его труда, и по сути ничего не доказывающим, что собственно вполне естественно, т.к. невозможно доказать не доказуемое, что не мешает последователям Пифагора периодически заявлять даже о выведенных ими доказательствах существования Бога, в чьё существование верят без всяких доказательств даже атеисты, всего лишь иначе Его именующие [31, с. 27-31; 192; 297, с. 29-81]. Платон же посчитал своё доказательство вполне удовлетворительным, и в итоге сделал вывод о том, что оно свидетельствует в пользу представлений о бессмертии Души [297, с. 79-80]. А в связи с тем, что понятия «бессмертие» и «смертность» отражают представления о кардинально противоположных вещах, то Платон исключил возможность смертности Души [297, с. 79-80].

Выводы же Платона, согласуются лишь с древними представлениями о Душе Бога, но не с представлениями о Душах людей, которые могут умирать, ведь подобно растворённой в море капле воды, они теряют свои индивидуальные черты при растворении в Сознании Бога, что вполне справедливо и считалось смертью бессмертной человеческой Души - память о чём, в извращённой форме сохраняется в мировоззрении последователей лжи «физиков», суть которой будет описана немного позже, где более подробно будет разъяснено и об истинной сути человеческой Души [31, с. 90-97; 297, с. 79-80; 422, с. 197; 472, с. 124]. А здесь будет замечено лишь о том, что наиболее откровенное стремление к смерти своих Душ, сегодня проявляют сторонники Джайнизма, отождествляющие этот процесс с «благостным» достижением «нирваны», что является навязанным лицемерами заблуждением, которые к тому же сохранили память о возможности достижения так называемой «нирваны» через самоубийство, подстрекательством к которому, сторонников Джайнизма склоняют не только к утере своих бессмертных Душ, но и к греху [422, с. 197, с. 468].

И здесь же, после разъяснения сути закладываемого философами в свои так называемые доказательства, которая не изменилась и по сей день, будет уместно напомнить о справедливых высказываниях из древнего трактата «Дао-дэ-цзин», где сторонники подобных доказательств называются лицемерами, а в отношении их «оружия», суть сказанного автором обозначенного труда в следующем [192; 194; 203; 204; 472, с. 124-125, с. 146, с. 159]:

«Доказательства – удел незнающих»

[472, с. 159].

Упомянув же о самоубийствах, следует немного подробнее разъяснить причину отождествления этого акта с грехом, память о неприемлимости которого сохраняется в среде христиан, которым при этом, о сути греховной природы этого акта, ничего вразумительного не в состоянии сказать возглавляющие их лицемеры [112]. Ведь в лучшем случае, ответом будет заявление о том, что греховно отвергать дар Бога, без разъяснения причин, собственно которые и интересуют ищущих ответ на вопрос о природе этого греха [112]. Более же традиционный ответ, будет отражать непомерную степень самомнения этих лицемеров, искренне считающих причиной греховной природы этого акта - отсутствие у самоубийц возможности исповедаться перед лжецами в рясах [112].

И суть подобных ответов жрецов, по большей части являющихся фанатами Платона, не составляет труда отыскать в восхваляемом ими труде последнего «Федон», где люди отождествляются с собственностью Бога, без чьего дозволения уход из жизни непозволителен [192; 297, с. 18-19]. Более того, в согласии с размышлениями упомянутого морального урода, обозначенный дар Бога отождествляется с миской супа раба, которому позволено умереть лишь тогда, когда рабовладелец сочтёт отработанным свой дар [297, с. 18-19]. А учитывая тот факт, что функции Бога пытаются присваивать себе последователи Пифагора, в том числе и лицемеры в рясах, вполне закономерен факт появления представлений о греховности ухода из жизни без дозволения этих моральных уродов, учредивших прачечную под названием «Церковь», берущуюся за «отмывания грехов» [192; 199; 203; 297, с. 18-19].

А между тем, суть обозначенной причины до банальности проста, и сводится к вопросу уважительного отношения. Ведь каждый человек бережно относится к подаркам любимых и уважаемых им людей, а жизнь – это подарок Бога, отказ от которого сопоставим с проявлением неуважения к Богу, что и является грехом [39, с. 1200; 314, с. 330]. И по этой же причине грехом является убийство людей, через совершение которого ставится под сомнение решение Бога о справедливости распределённых Им даров, что является проявлением неуважения к решениям Бога, а соответственно и к Богу [39, с. 81, с. 186; 314, с. 330].

Но, при этом, не следует сказанное проицировать на убийства не людей и нелюдей, по отношению к убийствам которых всё немного иначе, что будет разъяснено чуть позже [472, с. 132-133, с. 153, с. 155]. А здесь будет уместно заметить о том, что в число основных грехов, лицемеры в рясах включили «печаль» и «уныние», но при этом не отнесли к грехам «лицемерие» [314, с. 338-339]. А между тем, эти моральные уроды, в том числе и сменившие рясы на деловые костюмы, именно через своё лицемерие и вгоняют людей в печаль и уныние, но при этом, через отождествление обозначенных проявлений с грехом, принуждают их радоваться, уподобляя тем самым людей умалишённым, только которым и свойственно радоваться по поводу и без [192; 199; 314, с. 338-339]. И это вполне закономерно, ведь последователи Пифагора только себя отождествляли с наделёнными разумом представителями человечества – о чём прямо сказано в почитаемых ими трудах Платона, а также в древнейшей части труда «Гермес Трисмегист», которая имеет прямое отношение к причинам распространения Буддизма [12, с. 313-314; 82, с. 10, с. 14-15, с. 19-20; 192; 298, с. 493].

Что же касается причин появления на территории Индии Буддизма, имеющего взаимосвязь с верованиями так называемых «физиков», то их следует искать в вышесказанном о распространившим Буддизм царе Ашоке (около 273-232 гг до н.э.), оказавшимся у власти вскоре после появления в Индии войск Александра Македонского (356-323 гг до н.э.), проникших на обозначенные территории через Бактрию [369, стб. 367-368, стб. 1018]. Ведь только походы последнего могли принести в Индию обозначенные верования накануне времён правления Ашоки [369, стб. 366-370, стб. 1018; 389, с. 146].

При этом, сказанное о занесённом Александром Македонским на территорию Индии мировоззрении, объясняет причину причастности к организации его отравления ученика Платона – Аристотеля (384-322 гг до н.э.), являвшегося учителем обозначенного царя, и несомненно имевшего влияние на своего подопечного, который не без посторонней помощи, принял в двадцатилетнем возрасте решение о начале завоевательных походов [192; 302, с. 447-449; 369, стб. 366]. И суть обозначенной причины, именно в факте взаимосвязи этих походов с появлением в Индии мировоззрения «физиков», который указывает на перемену во взглядах Александра Македонского (356-323 гг до н.э.), приобщённым Аристотелем к мировоззрению «математиков» [192]. А это в свою очередь, указывает на то, что упомянутый царь выпал из под влияния «математиков» в лице Аристотеля, и оказался под влиянием «физиков», что однозначно было неприемлемо для учителя царя и его единоверцев, у которых отобрали их марионетку.

И сказанное позволяет осознать истинную причину так называемой Ламийской войны (323-322 гг до н.э.), начавшейся с антимакедонского восстания афинян в год убийства царя Александра, и окончившейся в год смерти убийцы обозначенного царя – обосновавшегося в Афинах Аристотеля, по названию философской школы которого – «Ликей» («Лицей»), имеющего взаимосвязь с именованием «Гимнасий» («Гимназий»), сегодня именуются образовательные учреждения, через которые распространяется ложь философов, особо отличившиеся в распространении которой, именуются академиками – по названию философской школы Платона [12, с. 165; 96, с. 91, с. 95; 153, с. 408; 192; 193; 194; 195; 196; 198; 199; 201; 202; 203; 204; 302, с. 447-449; 444, с. 349].

Что же касается оказавшегося близ Александра Македонского последователя Пифагора из числа «физиков», сумевшего завладеть разумом царя, то это его наиболее влиятельный военноначальник Птолемей Лаг (Птолемей I Сотер: правил 323-283 гг до н.э.), разделявший с царём его страсть к культуре египтян, и в руках которого оказалась часть царства Александра, а именно Египет [153, с. 394-395; 169, с. 427-447; 389, с. 146]. Ведь с именем сына этого военноначальника, благодаря содержанию «Книги Сотис», вполне справедливо увязывать историю появления грекоязычной версии труда «Гермес Трисмегист», в древнейшей части которого (Поймандр: 12), как и в библейской «Книге Бытие» (Быт.: 1: 27), отражено мировоззрение «физиков», что в частности выражается через представления об образе Бога, высмеянные в труде «О природе Богов» (Кн.I: XXV-XXX), написанном одним из последователей Платона – Марком Туллием Цицероном (106-43 гг до н.э.) [12, с. 565, с. 793; 39, с. 10; 82, с. 16; 389, с. 121-124; 444, с. 63, с. 83-87, с. 90-91, с. 323].

При этом, именно историю о переводе на греческий язык труда «Гермес Трисмегист», осуществлённого во времена правления Птолемея II Филадельфа (правил 285-246 гг до н.э.), лжецы выдали за историю появления так называемой «Септуагинты» - грекоязычного варианта текстов «Ветхого Завета» («Танах»), в согласии с вышесказанным появившихся гораздо позже [389, с. 121-124, с. 128-129; 326, с. IX-XI; 402, с. 128-146; 474]. И следует заметить, что по аналогии с обозначенной ложью распространителей библейских текстов, с упомянутыми временами увязали ложь о появлении грекоязычных переводов «Авесты» адепты Зороастризма (маги, ал-маджус, гебры, парсы), словам которых противоречат исторические факты, подкрепляемые археологическим материалом и словами древних авторов [5, с. 29; 149, с. 150; 169, с. 269; 224, с. 47-48; 388, с. 488].

Но, если обозначенная ложь адептов упомянутых религиозных культов не находит подтверждения через археологический материал, то всё совершенно иначе относительно сказанного о труде «Гермес Трисмегист», верования связываемые с именем из которого, получили широкое распространение именно со времён жизнедеятельности Александра Македонского, что традиционно отождествляется с эпохой распространения греческой культуры [258, с. 292-294; 465, с. 651-655].

Обозначенный же факт - не единственная, и не самая страшная ложь распространителей библейских текстов, а в особенности это касается последователей Платона, лицемерно замалчивающих факт отсутствия взаимосвязи с их мировоззрением у содержания «Книги Бытие» [199; 315, с. 150-155]. И это молчание обусловлено фактом того, что в иных частях «Пятикнижия» («Тора»), прописаны неприемлемые для слушающих Совесть людей законы – законы с человеческими жертвоприношениями (Библия: Исх.: 22: 29-30; Лев.: 27: 28-29), об отмене которых, в отличии от «Книги Бытие» (Библия: Быт.: 22: 1-18), там ничего ни сказано, но зато там прописано, что для подобной жертвы пригодны лишь не изувеченные обрезанием люди (Библия: Исх.: 4: 24-26; 13: 11-13), собственно к чему и восходит распространившаяся из Египта традиция обрезания, введённая адептами культа Осириса, требовавших приносить в жертву живых существ без физических изъянов, и это касалось, в том числе и приносимых в жертву людей, физическое увечье для которых приемлемей смерти [39, с. 27, с. 64, с. 74, с. 83, с. 135; 82, с. 16; 83, с. 92-93, с. 110; 206, с. 172-174; 315, с. 152]. При этом, распространившаяся практика обрезания среди всех слоёв приверженцев культа Осириса, привела в итоге к известной практике карфагенян, приносивших в жертву рабов и их детей, выдаваемых за своих, что следует связывать с принадлежностью умерщвляемой категории граждан к иным культурам, а как следствие, и с отсутствием у них обозначенного оберега в виде искусственного изъяна, оберегавшего граждан от глупости лицемеров [83, с. 110; 107, с. 56; 153, с. 491; 442, с. 135].

И к слову, в согласии с алогичными заявлениями распространяющих библейскую ложь лицемеров, установленные при библейском Моисее античеловеческие законы, были отменены при библейском Аврааме, жизнедеятельность которого традиционно соотносят с предшествующими Моисею временами, т.е. речь идёт о совершенно абсурдных утверждениях [315, с. 150-153]. Нелепей же этих утверждений, лишь содержащие абсолютно откровенную ложь заявления, в согласии с которыми, в «Законах Моисея» якобы прописан запрет на принесение в жертву людей – во лжи о чём можно убедить лишь не умеющую или же не желающую читать аудиторию [167, стб. 1851]. А для упования на убедительность подобных заявлений, требуется уверенность в слепой вере целевой аудитории в навязанные авторитеты, или иначе в её беспросветной глупости, насильно прививаемой в частности на Руси, с момента введения крепостного права, когда и стали формироваться церковные паствы (стада баранов в человеческом обличии), внимающие слова из чуждых русскому христианству текстов Библии, вытеснивших так называемые апракосы, содержавшие лишь выдержки из библейских текстов, которые не противоречили мировоззрению предков русского народа [174, с. с. 164-190; 192; 199; 204; 457, с. 926-927].

А всё вышесказанное, объясняет причину появления в Христианстве обряда Евхаристии, в котором легко угадываются отголоски кровожадного обряда, прописанного египетскими жрецами в так называемом «каннибальском гимне», сохранившемся до современности в составе «Текстов пирамид» [167, стб. 1771-1783, стб. 1852-1853; 206, с. 173; 315, с. 154-155]. И речь идёт об обряде поглощения человеческой плоти, с целью приобретения желанных качеств убитого человека [206, с. 173].

И это же объясняет появление в Христианстве своеобразного толкования убийства библейского Иисуса Христа, в согласии с которым – это закланная жертва для искупления грехов людей, из числа который, с особо очистившимися такой жертвой отождествляются лицемеры в рясах, изрыгающие обозначенную ложь, и два тысячелетия способствующие физическому уничтожению всех инакомыслящих [167, стб. 1852-1853; 199; 315, с. 154-155]. При этом, через убийства инакомыслящих, продолжается практика человеческих жертвоприношений, которая даже не лишилась своей ритуальной составляющей, т.к. все эти убийства, в согласии с ложью жрецов – «во имя Бога» [137, с. 9-35; 199; 238, с. 52-60; 285, с. 325-349, с. 703-705, с. 707-708].

А наиболее циничные из подобных убийств, осуществлялись жрецами методами инквизиции, в применении которых к слову, особо отличились не адепты Католицизма, а адепты греческого вероисповедания, которые только за пять лет с 1685 года по 1690 год, заживо сожгли около 20 тысяч русичей, в то время как бесчинствовавшие в Испании католики, о злодеяниях которых не утихает молва с 1817 года, уничтожили таким же способом 1578 человек, и сделали они это за период с 1700 года по 1808 год, т.е. за 108 лет [199; 238, с. 11-12].

Многократно же упомянув о Бактрии, и о взаимосвязанных с ней событиях, по большей части относящихся к VI - V вв до н.э., следует сказать несколько слов и об упомянутом выше Зороастризме, т.к. его зарождение традиционно связывают именно с VI веком до н.э., и именно с территорией Бактрии, где и когда, как принято считать опираясь на мифы, зародились тексты Авесты, почитаемые приверженцами обозначенного культа [5, с. 10-11; 380, с. 10-12].

Так, следует знать, что древнейшими из сохранившихся текстов Авесты, являются созданные в XIII-XIV веках рукописи, которые традиционно отождествляют с работами, предположительно отражающими содержание записанной во времена правления династии Сасанидов (III-VII вв) Авесты, частичное подтверждение чего находится на многочисленных археологических памятниках обозначенной эпохи [5, с. 30-31; 467, с. 9]. Что же касается более древних редакций разбираемого труда, то они определённо существовали, но в несколько ином виде – о чём сохранили память и археологические памятники, и труды древних авторов, многие из которых повествуют о сожжении текстов Авесты Александром Македонским, рассказы о чём имеют логичную основу, и подкрепляются словами Страбона о запрете упомянутым царём, вызывавшего отвращение обряда погребения, в сути которого не сложно узнать укоренившийся в Зороастризме обряд, в описываемые Страбоном времена широко распространившимся среди жителей Бактрии [5, с. 10, с. 29-31, с. 96-112; 325, с. 195; 330, с. 145-146; 380, с. 11; 388, с. 488].

Разъяснение же сказанного о древней редакции Авесты, следует начать с заявления о том, что мифы о зарождении Зороастризма на территории Бактрии в VI века до н.э., отражают действительность весьма условно [5, с. 10].

А пояснение сказанного, следует начать с указания на очевидную для многих взаимосвязь имени мифического покровителя основателя этого культа – Виштаспа (Гистаспа, Гуштаспа), с именем отца Дария I – Виштаспа (Гистаспа: умер около 510 года до н.э.) [5, с. 10-11, с. 441; 107, с. 134; 438, с. 24, с. 37-38, с. 59].

Далее, следует обратить внимание на немаловажную часть разбираемых мифов о том, что Виштаспа, якобы выступил в роли покровителя основателя Зороастризма после того, как последний был изгнан из общины за проповедь своего учения, сутью которого, опять же якобы, Виштаспа проникся настолько, что поспешил принять Зороастризм [5, с. 10, с. 441].

А после сказанного, следует напомнить о том, что приверженцы Зороастризма отождествлялись с огнепоклонниками [460, с. 698]. И обозначенное заблуждение появилось в связи с тем, что они отождествляли огонь с образом Бога, а подобное отождествление в конце VI –начале V вв до н.э., появилось благодаря Гераклиту Эфесскому, обозначенная часть учения которого перекочевала в труды Платона, среди прочего распространявшего и ложь о мифическом основателе Зороастризма, основа которой теснейшим образом переплетена с жизнедеятельностью Гераклита, с последователем учения которого, вполне закономерно и отождествляется Платон [5, с. 31; 12, с. 263, с. 565; 298, с. 479; 300, с. 80-83; 428, с. 153, с. 177, с. 183; 460, с. 698].

Гераклит же, также как и мифический основатель Зороастризма, отождествляется с изгнанником за своё вероучение [5, с. 10, с. 441; 428, с. 176, с. 184-185]. А ввиду описанных выше событий, изгнание Гераклита вполне могло протекать в Бактрии - с территорией которой и отождествляют место зарождения Зороастризма, и на территории которой, не составляет труда отыскать горы, с которыми можно было бы увязать сообщения древних авторов о месте ссылки Гераклита [5, с. 10; 428, с. 176, с. 184-185].

А всё сказанное выше, заставляет именно в Гераклите видеть основателя Зороастризма. И в пользу такого отождествления говорит тот факт, что особенности кончины Гераклита, нашли отражение в весьма своеобразном погребальном обряде приверженцев Зороастризма, который первоначально, по словам Страбона, получил широкое распространение именно среди жителей Бактрии [5, с. 96-112; 81, с. 47-48; 175, с. 124-125; 325, с. 195; 330, с. 145-146; 388, с. 488; 428, с. 176, с. 178]. Более того, в согласии с содержанием труда Страбона, придерживавшиеся обозначенного погребального обряда набатеи, прямо признавали его основателем Гераклита [388, с. 724].

А если после сказанного напомнить о том, что древние фальсификаторы выдали Гераклита за друга сына Виштаспы (Гистаспа) - Дария I, якобы выразившего в письмах восхищение по поводу учения обозначенного последователя Пифагора, от которого открестился Гераклит, можно будет утвердительно заявить о том, что именно Гераклит является прототипом мифического основателя Зороастризма [428, с. 176, с. 181]. И в связи с этим фактом, а также учитывая признаваемую многими преемственность учения Платона от учения Гераклита, вполне закономерен факт того, что в трудах Евдокса Книдского (около 408 - около 355 гг до н.э.) - ученика Платона, проводится параллель между учением последнего, и учением мифического основателя Зороастризма [5, с. 31; 12, с. 565].

Выяснив же имя реального основателя зачаточной формы обозначенного культа, следует указать и на реальное время проникновения его зачаточной формы в верования персов. А таковым следует считать период правления «Артахшаса» («Владеющий праведным царством», Артаксеркс I: правил 464-423 гг до н.э.), взошедшим на престол через государственный переворот, и поспособствовавшим усилению влияния «математиков» в Афинах, где в этот же период бурно расцвели философские школы последних [12, с. 674, с. 565, с. 444; 83, с. 333, с. 560; 107, с. 176-177, с. 189-193; 325, с. 28]. И это в то время, как предшественник этого правителя - Ксеркс I, в 480 году до н.э. предал огню Афины и находившийся там храм, а в 479 году до н.э. разрушил этот город до основания, выразив тем самым свой протест против попыток восстановить этот рассадник лицемерия [83, с. 390; 107, с. 154-155, с. 159-163; 444, с. 97].

И именно в связи с обозначенным фактом, ряд древних авторов справедливо соотносили период расцвета учения Гераклита с 80-й олимпиадой, или иначе, именно с периодом правления Артаксеркса I (правил 464-423 гг до н.э.) [81, с. 19-20].

И именно в сказанном следует видеть причину появления в окружении Артаксеркса I, афинянина Фемистокла (умер около 450 года до н.э.), отождествлявшемся с лучшим другом царя, от которого этому афинянину были пожалованы в дар несколько городов, невзирая на то, что именно под его начальством были нанесены сокрушительные поражения армии Ксеркса I [107, с. 153-160, с. 177-179]. При этом, вполне закономерно, что вплоть до смерти Фемистокла, у персов небыло значительных боестолкновений с афинянами, и все какие были, привели лишь к укреплению власти афинян над греками, а заключённый с персами в 449 году до н.э. так называемый «Каллиев мир», привёл к расцвету в Афинах философских школ «математиков» [12, с. 674, с. 565, с. 444; 107, с. 168, с. 177-184, с. 188-194].

А всё сказанное, объясняет причину появления у персов, при Артаксерксе I, практики вести войны при помощи своеобразной стратегии, свойственной ещё во времена правления Ксеркса I (правил 486-464 гг до н.э.) лишь грекам, история побед которых над войсками последнего – это история лицемерия, алчности и предательства, которые и являются основными элементами обозначенной стратегии, приверженцы которой активно практиковали подкуп [107, с. 139-168, с. 193]. И эта стратегия, вопреки укоренившемуся мнению, была направлена не на ослабление персами греков, а на усиление влияния последователей Пифагора, которые и сегодня пользуются тем же способом для удержания власти над народами, намеренно разделёнными ими на многочисленные национальные и конфессиональные сообщества, неустанно ведущими борьбу между собой [107, с. 193-194; 192; 195; 196; 199; 203].

А после всего сказанного, следует напомнить имя правившего в Бактрии дяди Артаксеркса I (правил 464-423 гг до н.э.), оспаривавшего власть последнего, добытую через интриги и убийства [83, с. 333, с. 560; 107, с. 176-177; 325, с. 28]. Ведь оно было тождественно ранее упомянутому имени отца Дария I - Виштаспа (Гистаспа) [83, с. 333, с. 560; 325, с. 28]. И именно в факте того, что во времена жизнедеятельности этого правившего в Бактрии Виштаспы, персы стали приобщаться к текстам из Авесты, следует видеть причину появления мифов о правившем в Бактрии Виштастпе (Гистаспа), якобы покровительствовавшем основателю Зороастризма [5, c. 10-11, с. 30-31].

И здесь же следует сказать о том, что упомянутого правителя Бактрии, по двум причинам позволительно именовать дядей Артаксеркса I, а не его братом, как это традиционно делается [83, с. 333, с. 560; 107, с. 176-177; 325, с. 28]. Во-первых, это согласуется с содержанием труда Геродота, а во-вторых, это не противоречит логике, в согласии с которой, покровители Артаксеркса I должны были убить всех претендентов на престол за исключением последнего, а не только его старшего брата, как обычно об этом рассказывают, опираясь на труды поздних авторов [83, с. 333, с. 560; 107, с. 176-177; 325, с. 28].

Что же касается организаторов обозначенных убийств, то это определённо жрецы, выразившие в многочисленных трудах своё злорадство по поводу убийства Ксеркса I и его сына, лицемерно объявив это злодеяние «божьей карой» за притеснение жрецов, и за все разрушенные Ксерксом I храмы [107, с. 176-177; 444, с. 97]. При этом, через разрушение храмов, Ксеркс I боролся с религиозными культами, а не приспосабливал их под своё мировоззрение – за что в трудах философов он именовался «разрушителем религии», но что не мешало обозначенному царю быть искренне верующим человеком, судить о деталях верований которого, сегодня сложно благодаря злодеянию Александра Македонского, при помощи огня уничтожившего в 330 году до н.э. архив Ксеркса I, а заодно и захваченный город Персеполь с его жителями, где и хранился этот архив [107, с. 265-266; 444, с. 97; 438, с. 73].

А ввиду всего вышесказанного, вполне закономерен факт наличия зачаточной формы Митраизма в верованиях персов, как минимум, после времён жизнедеятельности не оставившего надписей Артаксеркса I (правил 464-423 гг до н.э.), что наглядно подтверждают царские тексты, составленные при Артаксерксе II (правил 404-359 гг до н.э.), в которых выказывается почтение Митре, что не свойственно для составленных при Дарии I и Ксерксе I текстов [438, с. 24-32, с. 36-39, с. 73-74]. Но, зато подобное, свойственно для текста, соотносимого с древнейшей частью Авесты, почитаемой приверженцами Зороастризма [5, с. 23, c. 273, с. 450].

И речь идёт о тексте «Михр-яшт», в котором прославляется Митра, упоминаемый и в Атхарваведе, но несколько в иной роли [5, с. 23, c. 273, с. 450; 26, с. 399]. Ведь, если в Атхарваведе эпитет Митра передаёт всего лишь значение слова «Защитник», и не претендует на роль главного именования Бога, то в тексте «Михр-яшт», значение именования Митра, сохраняя взаимосвязь со значением из Атхарваведы, сводится к понятию «Свет» («Сияние»), которое почиталось последователями Пифагора, и отождествлялось ими с понятием «Бог» [5, с. 23, c. 273, с. 450; 26, с. 399; 82, с. 14-16; 224, с.15-18, с. 241-243; 444, с. 101].

А ввиду всего вышесказанного, вполне закономерен факт упоминания в дописанном около 425 года до н.э. Геродотом труде, и появившегося среди персов культа Митры, и прописанного в «Авесте» обряда погребения, который во времена жизнедеятельности обозначенного автора, практиковали далеко не все персы, а лишь немногие отождествляемые с ними [83, с. 54, с. 56, с. 506]. И речь идёт об однозначно практиковавших этот обряд магах, традиционно отождествляемых с представителями жреческой касты персов, с культурой которых и был хорошо знаком Геродот, но культура которых, была чужда Дарию I и Ксерксу I, противостоявшим позарившимся на власть жрецам, к числу которых совершенно определённо относился и Пифагор, память о чём, хранит суть заложенного в его именование - «Прорицающий Гор», в котором сокрыта и взаимосвязь этого лицемера с распространившимся из Египта культом Осириса [83, с. 56, с. 506, с. 574; 107, с. 176-177; 259, с. 267; 437, с. 99; 438, с. 24-25; 454, с. 18]. При этом, вполне закономерен факт того, что Пифагор, как и все прорицатели в верованиях Египтян, отождествлялся с «богом», или, как минимум, с богоподобным существом [83, с. 104; 428, с. 141; 471, с. 27-28, с. 103].

Персидская же держава, уже прогнившая под влиянием лицемерия последователей Пифагора, пала под натиском войск Александра Македонского, который находясь под влиянием «физиков», подверг уничтожению древние прототипы текстов «Авесты» и запретил обряды их почитателей, приобщившихся ко лжи «математиков», ненависть обозначенного царя к которым, ярко описана в труде Квинта Курция Руфа, где сообщается об устроенной Александром Македонским резне в Бактрии, жертвами которой стали потомки ранее упомянутых переселенцев из Милета, распространявших мировоззрение «математиков» [5, с. 29; 107, с. 258-268; 169, с. 269; 388, с. 488; 389, с. 116-117]. Последние же, к тому моменту, через распространение лжи из древнего прототипа «Авесты», успели подготовить плацдарм для своих единоверцев, пришедших в последние века до н.э. с территории Индии, и возродивших Митраизм [5, с. 23, c. 273; 23, с. 275; 224, с. 247-252].

А обозначенный культ, трансформировался в «Авраамические религии», что произошло под воздействием лжи скитавшихся «математиков» из разрушенного в 146 году до н.э. Карфагена (Картхадашт), суть античеловеческих обрядов которых, практиковавшихся вплоть до обозначенной даты, вполне закономерно нашла отражение в библейских текстах (Библия: Исх.: 22: 29-30; Лев.: 27: 28-29), в виде статей «Закона Моисея» [23, с. 275; 39, с. 83, с. 135; 153, с. 491, с. 509; 169, с. 79, с. 451; 224, с. 247-252; 442, с. 25, с. 146, с. 172-181]. При этом, данный факт кардинально отличает Библию от Атхарваведы, где подобные обряды осуждаются, а к их распространителям, отождествляемым с «красноречивыми лицемерами», прямо выражена неприязнь и откровенная ненависть (Атхарваведа (Шаунака): Кн.I: 28: 1-4; Кн.VIII: 13-15; Кн.X: 5: 49) [24, с. 106-107; 25, с. 20; с. 102].

И здесь же будет уместно напомнить о том, что упомянутый выше год - 146 год до н.э., был ознаменован не только победой римлян над карфагенянами, но и поражением греков, выступавших против Рима (Рома) на стороне граждан Карфагена, участь столичного города которых, в обозначенном году разделил и разрушенный до основания город Коринф [153, с. 412-413, с. 492-509; 346, с. 123]. И речь идёт о городе, находившимся с 243 года до н.э. под властью ахейцев (акайваша), а точнее под властью последователей Пифагора из числа «математиков», изначально обосновавшихся в Афинах, но вынужденных искать новую паству после поражения афинян в Хремонидовой войне (267-261 гг до н.э.), в которой одержали победу оказавшиеся во главе македонян «физики», позже утерявшие влияние в Греции благодаря лицемерию «математиков», влияние которых в свою очередь, было утеряно в 146 году до н.э. под натиском римлян, возглавленных «физиками» из Италии, где ложь последних распространилась с конца VI века до н.э. благодаря жителям города Кротон, граждан которого Геродот именует ахейцами [83, с. 389, с. 555, с. 571; 153, с. 408-413; 346, с. 5, с. 16-41, с. 70, с. 85-86, с. 91-93, с. 101-123; 428, с. 139-141, с. 145-146; 471, с. 26-31, с. 161, с. 167].

И здесь же следует выделить из всех высокопоставленных римлян, представителей рода Эмилиев, возводивших своё родословие непосредственно к Пифагору, и один из которых – Павел Корнелий Сципион Эмилиан (185 - 129 гг до н.э.), более известный под именованием Сципион Африканский Младший, стоял во главе римских войск при разрушении Карфагена в 146 году до н.э., и больше всех своих родичей кичился своей приверженностью к греческой культуре, приверженцами которой справедливо считаются и власть имущие граждане Карфагена, в том числе и самый знаменитый из них – ярый противник римлян Ханнибаал (Милостив ко мне Баал: 247/246 - 183 гг до н.э.), чьё имя более известно в огласовке Ганнибал, сын Гамилькара Барки [189, с. 7, с. 60; 371, стб. 100; 357, с. 560; 442, с. 127, с. 129-130, с. 132, с. 134-137; 465, с. 760-761].

При этом, следует отметить тот факт, что противостояние карфагенян с римлянами, началось в разгар Хремонидовой войны, а точнее в 264 году до н.э., что позволяет отождествлять именно эту войну с началом глобальной борьбы за власть между «физиками» и «математиками», которая продолжается и по сей день, в котором последних возглавляют фарисеи из рода Хеймеров [153, с. 492; 192; 194; 195; 196; 199]. И сказанное о борьбе за мировое господство, развернувшейся в обозначенные времена между «физиками» и «математиками», разделёнными по обозначенному выше территориальному признаку, вполне согласуется со сказанным сенатором Веллеем Патеркулом (около 20 года до н.э. - около 31 года н.э.), справедливо считавшим противоборствующими сторонами в борьбе за власть над миром - римлян и карфагенян [272, с. 8-10, с. 78].

А в дополнение к сказанному, будет уместно напомнить о том, что первым из римлян, примерившим именование «император», ставшее символом непомерных амбиций его примеряющих, является представитель ранее упомянутого рода Эмилиев – Луций Эмилий Павел Македоник (228 - 160 гг до н.э.), примеривший обозначенное именование в 189 году до н.э., после чего это же именование примерил и его сын - уже упоминавшийся Павел Корнелий Сципион Эмилиан (185 - 129 гг до н.э.), более известный под именованием Сципион Африканский Младший [357, с. 224, с. 560, с. 655; 372, стб. 806; 465, с. 760-761]. Более того, представитель из рода Эмилиев, объявленный Великим понтификом, или иначе Великим жрецом – Марк Эмилий Лепид (около 90-12 гг до н.э.), входил в состав второго триумвирата, и являлся одним из трёх претендентов на верховную власть в Римской державе, доставшуюся тогда Гаю Октавию (63 год до н.э. – 14 год), более известному под именем Гай Юлий Цезарь Август, примерившим, и именование «император», и «Верховный понтифик», и даже «Бог», как нескромно именовал себя и Александр Македонский [357, с. 8-9, с. 22, с. 313, с. 628-629, с. 655; 372, стб. 806; 465, с. 760-761].

А после сказанного, следует напомнить и о том, что оказавшиеся под влиянием «математиков» ахейцы, как и находившиеся под влиянием тех же лицемеров карфагеняне, практиковали религиозные обряды с человеческими жертвоприношениями, что вполне закономерно, как закономерен и факт приобщения карфагенян к греческой культуре, следы чего обнаруживаются с V века до н.э., т.е. с периода активной фазы гонений на последователей Пифагора в Персидском царстве [83, с. 366; 153, с. 491; 442, с. 127, с. 129-130, с. 134-137].

Но, если сказанное об античеловеческих обрядах карфагенян является общеизвестным фактом, то об аналогичных обрядах ахейцев сохранена память лишь в трудах обосновавшегося в Афинах Геродота [83, с. 366; 107, с. 157; 153, с. 491; 346, с. 19, с. 63, с. 150]. При этом, если увязать слова Геродота, со сказанным Плутархом Херонейским (около 45 – около 127 гг), об имевшей место в Греции практике человеческих жертвоприношений, то можно будет заключить о том, что речь идёт именно об обряде сторонников культа Осириса, что ввиду всего вышесказанного вполне закономерно [83, с. 93, с. 510; 107, с. 141, с. 158].

И именно из-за выше обозначенной очевидной взаимосвязи содержания библейских текстов с культом карфагенян, распространителей этих текстов уличали в родстве с последними – от родства с которыми настойчиво открещивался фарисей Иосиф Флавий, но для обретения родственных связей с которыми, у жителей Сирии была возможность с глубокой древности, и вновь появилась в начале II века до н.э., а именно с момента появления первых беглецов из Карфагена на территории Сирии, куда они прибыли под предводительством уже упоминаемого Ханнибаала (Ганнибал, сын Гамилькара Барки: 247/246 - 183 гг до н.э.), для оказания военной поддержки Антиоху III (241 – 187 гг до н.э.) в борьбе с римлянами [83, с. 110; 153, с. 503-504; 169, с. 71; 371, стб. 100; 425, c. 1220, с. 1277-1278; 442, с. 132].

Но, если даже принять пропитанные откровенной ложью слова Иосифа Флавия на веру, они не изменят запечатлённый в Библии факт взаимосвязи её содержания с культурой карфагенян [39, с. 83, с. 135; 153, с. 491; 425, c. 1220]. А этот факт, в обозначенных условиях, можно будет объяснить лишь через причастность к их составлению ахейцев, именно у которых к тому же, в согласии с утверждениями ахейца Полибия, собрания именовались через понятие «синод», этимологически взаимосвязанным с ранее упомянутым именованием «синедрион», имеющим прямое отношение к верованиям адептов «Авраамических религий», неразрывно связанным с ложью последователей Пифагора [307, с. 600-601; 346, с. 5-7, с. 49-50, с. 63, с. 150; 428, с. 146].

Неоднократно же упомянув Ганнибала (Ханнибаал), которому, как и многим иным моральным уродам, в современной историографии воспето множество дифирамб, следует напомнить о том, что древние авторы, отмечавшие его таланты, не оставляли без внимания и его пороки, среди которых следует выделить бесчеловечную жестокость, алчность и лицемерие, и это помимо того, что именно к его имени этимологически восходит понятие «каннибал» («пожиратель человеческой плоти», «людоед») [189, с. 5-10; 371, стб. 100]. И в основе этой этимологической взаимосвязи заложены ныне преданные забвению сказания, запечатлённые в трудах ахейца Полибия (около 200-120 гг до н.э.) и римлянина Тита Ливия (59 год до н.э.-17 год н.э.), благодаря которым имя обозначенного военноначальника и политического деятеля карфагенян, стало именем нарицательным [306, с. 105; 400, с. 111].

И речь идёт о сказаниях, повествующих о подготовке к переходу войска Ганнибала с Иберийского полуострова в Италию, когда в преддверии возможных осложнений с провиантом, обозначенным военноначальником было одобрено предложение обучить воинов употреблять в пищу человеческое мясо, что в условиях отсутствия реальной проблемы, могло быть одобрено лишь людоедом, решившим приобщить подвластных ему людей к своей культуре [306, с. 105; 400, с. 111]. И иного сложно ожидать от представителя культуры, где практиковали человеческие жертвоприношения, в то время как с глубокой древности, в религиозных практиках повсеместно распространилась традиция поглощать жертвенные дары [57, c. 190-191; 153, с. 491; 206, с. 169-170, с. 173; 442, с. 146, с. 172-181; 451, с. 189-191].

А сказанное ещё раз позволяет указать на взаимосвязь «Авраамических религий» с культурой карфагенян, с которой среди прочего, их однозначно роднит описанный ранее обряд Евхаристии, возникший не на пустом месте, и кровавые прототипы которого, вполне закономерно обнаруживаются на маршрутах передвижения «математиков», в том числе и в Индии, где прототип обозначенного обряда был обнаружен Геродотом у именовавшихся «падеями» и «каллатиями» («чернокожие»), отождествлявшихся с эфиопами [83, с. 150, с. 169-170, с. 515, с. 517, с. 567].

При этом, на основании сказанного у Геродота, с эфиопами позволительно отождествлять и «колхов», которых сам Геродот был склонен отождествлять с египтянами, что в обоих случаях противоречит заявлениям современников об этнической принадлежности «колхов», традиционно отождествляемых с предками грузин [52, с. 39; 83, с. 110, с. 333; 249, с. 20-21, с. 66, с. 62-94].

И здесь же будет уместно напомнить о сказанном в труде Квинта Курция Руфа, отождествлявшего культ вступивших в противостояние с Александром Македонским индийцев (индусов, индов), с культом карфагенян, что ввиду всего вышесказанного вполне закономерно [169, с. 71, с. 79, с. 339, с. 355].

Людоедство же у карфагенян – это однозначно следствие их приверженности к культуре древних египтян, частью которой каннибализм и являлся, и взаимосвязь с которой, в археологическом материале из Карфагена однозначно прослеживается вплоть до IV века до н.э., т.е. до периода походов Александра Македонского, после чего в культуре карфагенян стали отчётливо проявляться элементы греческой культуры, которые появились в Карфагене ещё в V веке до н.э. [206, с. 173; 442, с. 127, с. 129-130, с. 134-136].

А теперь следует ещё раз напомнить о порождённых сосланными в Бактрию «математиками» особенностях обряда погребения, прижившихся у отождествляемых с огнепоклонниками приверженцев Зороастризма, и суть которого сводилась к скармливанию зверям трупов умерших [5, 96-112; 175, с. 124-125; 325, с. 195; 330, с. 145-146; 388, с. 488; 460, с. 698]. При этом, речь идёт об обряде, который, в согласии с содержанием труда Страбона, благополучно прижился и в Индии, что ввиду всего вышесказанного вполне закономерно [388, с. 664].

И напомнить об этом обряде следует ввиду того, что по сути, этот же обряд практиковали на заре новой эры жители Иудеи, этнический состав которых, согласно Страбону, был весьма разнообразным, и единственное, что их связывало – это единое мировоззрение, неотъемлемой частью которого являлись религиозные обряды [5, с. 96-112; 175, с. 124-125; 325, с. 195; 330, с. 145-146; 388, с. 488, с. 704]. И речь идёт о практиковавшемся в Иудеи обряде, в согласии с которым, тела усопших сперва клали на специальные каменные выступы - где они находились в свободном доступе для зверей, а уже после того, как от тел оставались лишь кости, останки покойных подвергались захоронению в «усыпальницах» - куда кости часто, но не всегда, помещались в оссуариях [211, с. 556-557].

Более того, аналогичного обряда придерживались и ранее упомянутые набатеи, открыто возводившие обозначенную обрядовую практику к Гераклиту [5, с. 96-112; 388, с. 703-704, с. 724]. И со слов Страбона, именно набатеи являлись гражданами хорошо всем известной по библейским сказаниям Идумеи, чьи жители, опять же по словам Страбона, переняли обычаи своих соседей из Иудеи [388, с. 703-704, с. 724].

А эти факты, позволяют отождествлять всех жителей Иудеи и Идумеи с огнепоклонниками, что должно находить отражение во всех распространившихся через них религиях, а не только в Зороастризме, и что вполне закономерно находит отражение во всех Писаниях приверженцев «Авраамических религий» [39, с. 85-88, с. 184, ; 190, с. 312; 326, с. IX-XI, с. 99-101, с. 103-104, с. 228-229; 460, с. 698]. Но, если в Коране, через пересказ библейского сюжета (Библия: Исход: 3: 1-6; 4: 1-7; 12: 29; 14: 26-30), огонь просто отождествляется с Богом (Коран: Сура 27. Муравьи: 7-14), то в Библии (Пятикнижие: Исход: 24: 10-11, 17; 25: 31-40; 27: 1-8, ; Второзаконие: 4: 11-12, 24), как и в Танахе (Тора: Шемот: 24: 10-11, 17-18; 25: 31-40; 27: 1-8, 20; Дыварим: 4: 11-13, 24), огонь не просто открыто отождествляется с Богом, но огню отведено даже особое место в храме – жертвенник и ритуальный светильник, частью которого являются лампады, которые по отдельности, как и ритуальный светильник в целом, не вызывал неприязни у целевой аудитории, т.к. его истинное предназначение не составляло труда скрыть, что благополучно и сделали адепты абсолютно всех разновидностей «Авраамических религий», через лицемерие эксплуатировавшие легковерие людей [39, с. 85-88, с. 184, ; 190, с. 312; 326, с. IX-XI, с. 99-101, с. 103-104, с. 228-229]. И поэтому людям сложно осознать причину сказанного в труде фарисея Иосифа Флавия о том, что на обозначенных храмовых атрибутах огонь должен поддерживаться днём и ночью, т.е. быть неугасаемым, как того требовали и адепты Зороастризма [175, с. 126-127; 330, с. 144; 425, с. 1231; 460, с. 698].

А в связи с вышесказанным, вполне закономерен факт того, что со словом «эш», переводимым с иврита через понятие «огонь», этимологически связано общеизвестное именование «ашкенази», которым именуют носителей так называемой «еврейской культуры», обитавших в Европе и на территории бывшего СССР [210, стб. 388-390; 318, с. 31-32 из 512 с.]. И здесь же, следует заметить о том, что современное государство Израиль, в момент своего образования – 1948 год, было на 85% сформировано именно из так называемых «ашкеназов», доля которых к 1980 году снизилась до 40% за счёт притока выходцев из «арабского мира», для которых, как и для «ашкеназов», иврит не являлся родным языком [210, стб. 340, стб. 388-390].

Используя же в качестве идола огонь, более гибкие адепты «Авраамических религий», молча довольствовались им, и лицемерно поддерживали иконоборческие взгляды своих паств, которые встречали агрессию со стороны адептов ортодоксального Христианства, навязывавших обновленную версию культа Осириса грубой силой [8, с. 46-49; 41, c. 351-353; 188, c. 17; 199; 312, с. 403-404; 316, с. 31-44]. Вводимые же лицемерами в заблуждение люди, борьбой с идолами всего лишь отстаивали мировоззрение предков, которому были чужды традиции распространителей культа Осириса, зародившиеся ещё в Древнем Египте, где строились храмы для размещения в них идолов, в которые якобы вселялся Бог, и которым, по заверению жрецов, требовались неустанные служения, суть которых сводилась к поеданию жрецами подношений, благодаря лжи о необходимости чего, лицемеры избавили себя от потребности добывать пропитание своим трудом [8, с. 46-49; 34, c. 138; 83, с. 92; 206, с. 169-170; 312, с. 403-404; 315, с. 151; 316, с. 31-44].

И именно обозначенный профессиональный навык служителей культа, является причиной появления их именования «жрецы» («жьрz»), этимологически связанного со словом «жрать» («жьрz»), которое собственно заложено и в понятие «культ», этимологически восходящее к слову из аккадского языка «укулту» («жратва», «пища»), увязанному с иным словом из того же языка «акул» («жрать») [231, с. 24-25; 417, с. 62-63].

При этом, будет уместно напомнить о таком прославляемом лицемерами адепте Христианства, как египтянин Шенуте (умер в 451 году), прямо отождествлявшим жертвенные подношения себе, на тот момент ещё в виде мяса, с элементом бартерной сделки, в которой товаром этого лицемера, являлась откровенная ложь о его хлопотах по обустройству почётных мест на небесах для всех жертвователей [145, с. 118, с. 178]. А напомнить об этом следует в связи с тем, что именно в этом суть всех религиозных культов, в том числе и Христианства, где «Царство небесное» обещано всем благодетелям жрецов, вне зависимости от их морального облика. И по этой причине, с понятием «жрать» не составляет труда увязать справедливое именование и для современных служителей культа, а в частности для тех из них, кто превращает проповедническую деятельность в средство для обогащения и достижения власти – «зажравшиеся», или точнее «зажравшиеся моральные уроды» [192; 199].

Иконоборческие же взгляды, были свойственны всем приверженцам Символа Веры адептов Антиохийской богословской школы – о сути которого было поведано в статье «Неизвестные страницы кровавого Майдана, или не усвоенный человечеством урок», где с единоверцами были обоснованно отождествлены сунниты, ранние лютеране, и русские староверы [8, с. 46-49; 199; 312, с. 403-404; 316, с. 44]. И к числу обозначенных единоверцев, будет справедливо отнести предков грузин, отделившихся во II веке до н.э. от армян, и носивших после этого именование иверы (иберы) [249, с. 14, с. 49-50; 388, с. 473-474]. При этом, именно для предков грузин создавались древнейшие тексты Танаха (Ветхий Завет), благодаря особенностям письма из которых, позволяющим по разному интерпретировать огласовку отдельных слов, их именование – иверы, получило известную и поныне огласовку «иври», этимологически увязываемую лицемерами с библейским именем «Евер» («Эвер»), но благодаря лицемерам же утерявшую букву «е», как в огласовке на иврите - «иври», так и в грекоязычной огласовке «евреи», реальные прототипы мифического племени которых – иверы, вплоть до VII века отождествлялись с огнепоклонниками [9, c. 79, с. 128; 37, с. 210; 208, стб. 22, стб. 24; 209, стб. 235-236, стб. 405; 244, с. 18-21; 460, с. 698; 469, с. 122-123].

Проникшее же к иверам в IV веке Христианство, в вероизложении адептов Антиохийской богословской школы, послужило причиной появления в трудах арабских авторов отождествления иверов с мусульманами – память о чём сохраняется в трудах Абу Убайда Абдуллаха ибн Абдул-Азиз аль-Бакри (1014-1094 гг), что и позволяет отождествлять представителей этой группы пострадавших от лицемерия лжецов, с единоверцами ранее упомянутых приверженцев «Авраамических религий» [139, с. 63 из прил. №2; 199; 244, с. 18-21].

И именно обозначенные факты объясняют причину взаимосвязи библейской истории о Ное, с горами Араратскими, имеющими отношение к истории предков грузин [39, с. 14-16; 249, с. 14, с. 49-50; 262, с. 224-225, с. 229]. И здесь же следует указать на логичную взаимосвязь названий «арамейский язык» и «арамейское письмо», с именованием «Арамово племя», как именовал своих соплеменников Мовсес Хоренаци (около 410 - около 490 гг), относившийся к числу армян, с каковыми до II века до н.э. отождествлялись и предки грузин, упомянутая огласовка именования которых – «иверы» (через «в»), имеет взаимосвязь с особенностями передачи звуков в армянском языке, что находит подтверждение в труде упомянутого автора [249, с. 49-50; 262, с. 15, с. 131-132, с. 222-223].

А напомнить о вышесказанном следует ввиду того, что происхождение свойственного для «Масоретского перевода» письма, традиционно ведут от «арамейского письма», которое, ввиду вышесказанного, будет справедливо увязывать с культурой армян, чьё именование восходит к персидскоязычной огласовке именования союза племён, именовавшимся на аккадском языке «урарты», элементы языка представителей которого, исследователи вполне закономерно обнаруживают и в лексиконе грузин [130, стб. 41, стб. 51; 249, с. 233; 293, с. 117-130]. А между тем, современники не склонны связывать «арамейское письмо» с армянами, и всё из-за заявления философа Посидония (вторая половина II – середина I вв до н.э.), исхитрившегося разделить армян (урарты, ураашту, арамы и т.п.), на армян и арамеев, т.е. в трудах этого лицемера, представители одного и того же народа, превратились в представителей разных народов [262, с. 15, с. 222-223; 293, с. 117, с. 124, с. 128; 388, с. 725]. При этом, не составляет труда увязать второе из упомянутых именований, с именованием именно предков грузин, т.к. только через них в лексиконе лицемеров могла появиться огласовка «арамейское письмо», являвшаяся искажённой формой названия «армазское письмо», как на языке предков грузин, и только на нём, именовалась используемая ими форма письма [372, стб. 718; 469, с. 197].

Более того, ассириец Пасидоний увязал родословие выделенных обозначенным способом «арамеев», с врагами их предков – с ассирийцами, к потомкам которых при этом относился сам Посидоний, и культ которых в обновлённом виде был возрождён через впитавших обозначенную ложь последнего, с деятельностью которого и следует связывать зарождение «Авраамических религий», в основе которых заложена укоренившаяся ложь упомянутого лицемера об «Арамейской культуре» [12, с. 607; 21, с. 196; 83, с. 332; 249, с. 72-76; 293, с. 61-116, с. 118; 388, с. 725]. К носителям же этой мифической культуры, в согласии с вышесказанным, лицемеры отнесли часть армянского народа примерившего именование иверы, ложь о которых начинается с заявлений Посидония, в правдивости которых сомневался уже Страбон (около 64/63 гг до н.э. - около 23/24 гг), указавший на откровенно вымышленный характер многих сообщений Посидония [372, стб. 717-718; 388, с. 467]. При этом, Страбон сделал акцент именно на откровенной лжи Посидония о колхах, иверах (иберах) и албанцах – соседях иверов (иберов) [388, с. 467].

И сказанное, нисколько не противоречит сделанному ранее заявлению о причастности к зарождению обозначенных религий фарисеев, распространявших культуру карфагенян, к которой были приобщены и ахейцы [83, с. 366; 153, с. 491]. Ведь Посидоний распространял учение стоиков, которого, по утверждениям фарисея Иосифа Флавия, придерживались и фарисеи, чьё специфическое именование, не составляет труда этимологически увязать, либо с именованием подвластного ахейцам города Фара, либо с именованием сожжённого Квинтом Цецилием Метеллом Пием Сципионом Назикой (около 95–46 гг до н.э.) города Фара, подвластного карфагенянам [346, с. 78; 12, с. 607; 388, с. 765; 426, с. 221]. При этом, следует заметить, что речь идёт о городах, носивших в названии арабоязычное именование «мышь» («фар»), а обозначенное животное с древности считалось символам Гора из культа Осириса [83, с. 124, с. 514; 350, с. 51]. А совокупность этих фактов, указывает на необходимость вести разговор об основателях «Авраамических религий» исходя из особенностей их мировоззрения, а не их гражданства [12, с. 607; 346, с. 78; 388, с. 765; 426, с. 221].

Сказанное же об иверах, как о целевой аудитории составителей библейских текстов, нисколько не противоречит сделанному ранее отождествлению с этой же целевой аудиторией жителей Самарии, т.к. история этого города, теснейшим образом переплетена с историей армян, к числу которых относились и предки грузин [388, c. 447-449, c. 473, с. 474, c. 498, c. 521-522, с. 704].

Взаимосвязь же жителей Самарии с армянами, можно обозначить даже не вдаваясь глубоко в историю, ведь достаточно обратиться к труду Страбона, и напомнить о нескольких фактах не из столь отдалённых времён [388, c. 447-449, c. 473, с. 474, c. 498, c. 521-522, с. 704]. Так, в I веке до н.э., в Великой и Малой Армениях, правили члены одной семьи, под властью которых, находились, в том числе, и часть иверов, и часть иных отождествляемых с предками грузин племён [249, с. 20-21, с. 62-94; 388, c. 473, с. 498, c. 521-522]. Все подвластные армянам племена говорили на одном государственном языке, а иверы ещё и одевались на армянский лад [388, c. 474, с. 498]. Но, самое примечательное в том, что столица Малой Армении, получила в описываемые времена именование Себаста (Себастия), и точно такое же именование, и в те же времена, получила и Самария [376, стб. 507; 388, с. 522, c. 704]. А все эти факты в совокупности, однозначно указывают на взаимосвязь культуры жителей Самарии, с культурой армян, что наиболее отчётливо проявилось в единстве именований упомянутых городов, указывающее на взаимосвязь верований их жителей с именованием «Сабасий» («Сабазий»), неразрывно связанным с почитанием «Великой Матери», которая почиталась и древними персами, в царстве которых армяне занимали высокие посты [83, с. 269; 259, с. 394; 388, c. 447-449; 438, с. 26, с. 73].

А теперь самое время разъяснить сказанное о появлении у предков грузин именования «иверы», о котором не упоминает ни один древний автор вплоть до Посидония (вторая половина II – середина I вв до н.э.), суть утверждений которого передал Страбон, указавший и на то, что именование «иверы» («иберы»), является не самоназванием племён его носивших, а укоренившимся благодаря трудам философов названием [12, 607; 83, с. 565, с. 570; 141, с. 253-254, с. 271; 388, с. 467, с. 473].

В обозначенных же трудах Посидония, предки грузин были ненавязчиво отождествлены с жителями Иберийского полуострова, на котором, как известно, ещё в III веке до н.э. распространили свою культуру карфагеняне, античеловеческие культы которых, на обозначенной территории были официально запрещены лишь в 61 году до н.э. [141, с. 253-254; 372, стб. 717-718; 388, с. 473; 443, с. 85]. При этом, сопоставляя сказанное в труде Страбона об этом отождествлении, со сказанным в трудах Мовсеса Хоренаци о взаимосвязи жителей обозначенных территорий, станет очевидным весьма примечательный факт [262, с. 64, с. 235]. И суть этого факта в том, что ненавязчивая ложь Посидония, не претендовавшая на высказывание о кровной взаимосвязи обозначенных народов, позволила вначале укорениться в историографии именованию «иверы» («иберы») для обозначения предков грузин [388, с. 473]. А уже с I века, через предание забвению причин появления упомянутого именования, обозначенная ложь приобрела иную форму, и в итоге, в своём новом облике вошла в средневековые хроники, в которых предки грузин стали отождествляться с переселенцами с Иберийского полуострова, хотя ещё Страбон (около 64/63 гг до н.э. - около 23/24 гг) связывал родословие предков грузин со скифами и сарматами [249, с. 224; 262, с. 64, с. 235; 388, с. 473-474]. И утверждения Страбона, в отличии от заявлений сторонников лжи последователей Посидония, подтверждаются археологическим материалом, свидетельствующим о том, что с VIII века до н.э. на Северном Кавказе активно распространялась культура скифского типа, носители которой, в согласии с древними надписями, выступали против ассирийцев на стороне урартов, или иначе на стороне предков современных армян и грузин [249, с. 96, с. 221-226].

Упомянутые же Страбоном родичи грузин, отождествляются в летописях с кочевниками, а между тем, именно с вторгшимися на территорию Месопотамии кочевниками, отождествляются известные из древних аккадоязычных надписей племена - «ахламэ», «армайэ» и «арамэ», с носителями именований которых и связывают распространение «арамейского языка», начало чего традиционно увязывают с упомянутым выше VIII веком до н.э. [469, c. 194-195]. И речь идёт о периоде активной борьбы урартов против ассирийцев, совпадающим с периодом появления в причерноморских степях и на Северном Кавказе скифов, находившихся в тесном контакте с урартами, что при этом не мешает исследователям связывать «арамейский язык» именно с языком ассирийцев, родным языком которых, как прекрасно известно, являлся один из диалектов аккадского языка, который исчез в момент падения Ассирийского царства – в конце VII века до н.э. [21, с. 169-170, с. 196; 75, с. 557; 83, с. 502; 152, с. 350-352; 153, с. 413; 211, стб. 498; 249, с. 221-226; 293, с. 22, c. 27, с. 40-42; 469, с. 70-71, с. 105, c. 194-195].

При этом, не следует подражая введённому в заблуждение Геродоту, отождествлять с «ассирийским языком» диалект вавилонян, периодически выступавших против ассирийцев на стороне урартов, в связи с чем территории проживания которых, отождествлялись ассирийскими царями с враждебными им землями Аккада, где аккадский язык вполне закономерно смешался с «арамейским языком», и в таком виде благополучно просуществовал до начала новой эры [21, с. 169-170; 75, с. 554-557; 83, с. 45; 152, с. 350-352; 293, с. 110; 469, с. 71]. Вполне же справедливо увязывая «арамейский язык» с упомянутыми кочевыми племенами, исследователи не стремятся отыскать истину, а просто отождествляют именование «арамэ» с библейским именем «Арам», и вплетают в историографию все связанные с этим именем библейские сказания [469, c. 194-195].

А между тем, с именем «Арам», этимологически восходящим к именованию «арамэ», прекрасно согласуется всё ранее сказанное об «Арамовом племени», тем более с учётом того факта, что обозначенное имя носил царь Урарту, о котором известно благодаря запечатлённым в камне древним текстам [262, с. 12-15, с. 222; 293, с. 40-41, с. 117, с. 124]. С именованием же «армайэ», не составляет труда этимологически увязать упомянутое выше грекоязычное именование «сарматы», как собственно и именование из древнеперсидского языка «Армения» («Армана», «Армина», «Аурмана»), впервые огласивший которое – Дарий I, называл альтернативное клинописи письмо «арийским» - факт чего запечатлён в «Бехистунской надписи», и под чем понималось именно так называемое «арамейское письмо», что подтверждает археологический материал с острова Элефантина (Иеб, Абу) [71, с. 4; 107, с. 98; 291, с. 82; 293, с. 40-41, с. 117, с. 124; 438, с. 31, с. 36].

И здесь же уместно заметить о том, что Дарий I, отождествлявший себя с арием персидского происхождения, назвал используемую им форму письма не «персидским письмом», а «арийским», тем самым увязав его не с «национальностью», а с мировоззрением – с чем собственно увязано и ранее упомянутое именование этой же формы письма «армазкое письмо», этимологически увязанное с почитавшимся предками грузин именованием «Армаз» («Армази»), которое в огласовке «Арамазд» почиталось и предками армян, а в огласовке «Аурамазда» - персами, во времена правления Дария I и его сына Ксеркса I [262, с. 231; 369, стб. 738; 371, стб. 811; 372, стб. 718; 438, с. 31, с. 36; 467, с. 8, с. 18-20].

Далее, следует напомнить о том, что союз племён под именованием Урарты, в который определённо входили придерживавшиеся арийской культуры представители племён «арамэ» и «армайэ», благополучно существовал ещё во времена правления Дария I, сохранившего память об этом факте в текстах «Бехистунской надписи», составленной клинописью на трёх языках – на древнеперсидском языке, а также на языках жителей Элама и Вавилонии [107, с. 98; 293, с. 117-120, с. 127-130; 438, с 24]. И, если на последнем из обозначенных языков, именование упомянутого союза имело взаимосвязь с ассирийской огласовкой «Урарты» - «Ураашту», то на древнеперсидском языке – на языке ария Дария I, именование того же союза племён имело огласовку «Армения» («Армана», «Армина», «Аурмана»), сходная с которой и огласовка из языка эламитов – «Харминуя» [293, с. 117; 438, с 24, с. 36].

И именно древнеперсидская огласовка «Армения», вполне закономерно и закрепилась за названием упомянутого союза племён со времён правления Дария I, и сохранилась даже в момент развала этого союза, закрепившись за частью выходцев из него, как некогда закрепилось именование россияне за частью выходцев из Российской империи [203; 293, с. 127-130].

Период же развала союза племён Урарту, следует связывать с мирным договором от 188 года до н.э., когда был заключён так называемый «Апамейский мир», после заключения которого начинается история обособленных территорий, главы которых стали отождествляться с царями, а не с сатрапами (областеначальники), что согласуется со всем вышесказанным, а также с заключениями исследователей о времени появления «независимых» правителей у предков современных армян и грузин [153, с. 504-505; 189, с. 319; 249, с. 49-50; 293, с. 117, с. 127-130].

Указав же на начало истории обособленных территорий, следует сказать несколько слов об ущербности навязываемого лицемерами патриотизма, прославлением которого активно занялись ещё ученики Сократа (469-399 гг до н.э.), и суть которого выражается через представления о «любви к Родине», а точнее о любви к территориям [195; 196; 222, с. 5-8; 363, стб. 296-297]. А между тем, к примеру, для многих людей, Родиной ещё недавно являлся СССР, а сегодня лишь его части, оказавшихся за границами которых вчерашних братьев, благодаря патриотическому воспитанию, уже не принято отождествлять с таковыми [198; 199]. И этот факт является отчётливым признаком возрождения нацизма, к которому через национализм и ведёт патриотизм, вполне закономерно переполнявший Адольфа Гитлера (1889-1945 гг) – о чём можно узнать из его труда «Mein kampf» («Моя борьба»), являющимся прекрасным пособием для осознания того, насколько тонкая грань отделяет искренний патриотизм, от беспросветного идиотизма [87, с. 188-276; 198; 199; 203; 362, стб. 642-643]. А в этом и заключается ущербность патриотизма, которому можно и нужно противопоставить человеколюбие (жэнь), что и должно прививаться через систему воспитания, а не патриотизм, который, вместе с религиозным воспитанием, настойчиво предлагали прививать через систему школьного образования древние философы, открыто мечтавшие уподобить людей баранам [192; 199; 201; 222, с. 5-8; 364, стб. 827-828; 392, с. 253].

Упомянув же «Апамейский мирный договор», следует вновь напомнить о Ганнибале (247/246 - 183 гг до н.э.), т.к. его деяния напрямую связаны, и с этим договором, и с развалом союза племён Урарту, и с появлением у карфагенян плацдарма для распространения своей культуры среди потомков урартов [189, с. 313-321; 388, с. 498]. Ведь в согласии с содержанием труда Страбона, именно Ганнибал отстроил город Арташат (Артаксата, Артаксиасата), из которого он направился на поиски новых союзников, острая необходимость в которых назрела после поражения войск союзника Ганнибала - Антиоха III (241 – 187 гг до н.э.), вследствие чего и был заключён «Апамейский мир» [189, с. 313-321; 249, с. 49-50; 388, с. 498].

Акцентировать же внимание на отстроенном Ганнибалом городе требуется ввиду того, что это столичный град царства Арташеса I (Артаксий, Артаксат, Аршак: правил 189 - 161 гг до н.э.) – первого так называемого «независимого» царя «Великой Армении», покровителем которого, как следует из вышесказанного, являлся Ганнибал, поспособствовавший в 189 году до н.э. возвышению Арташеса I, что являлось следствием поражения войск Антиоха III при Магнесии в начале 189 года до н.э., которое позволило узреть неизбежность крушения царства последнего, и необходимость в поиске новых союзников [189, с. 317-321; 249, с. 49-52]. При этом, в согласии с содержанием средневекового свода древнегрузинских летописей «Картлис цховреба» («История Грузии»), Арташес I обрёл власть через государственный переворот, организованный при помощи армяно-грузинских войск, что вполне согласуется со всем вышесказанным [249, с. 28, с. 40-41, с. 49-52].

И здесь же следует напомнить о роде Багратиды (Багратуни, Багратионы), первые упоминания о представителях которого, традиционно соотносят с I веком до н.э., и из представителей которого, вышла огромная плеяда армянских и грузинских правителей, невзирая на то, что древними армянскими авторами они отождествлялись с чужеземцами, а точнее – с иудеями [262, с. 37-38, с. 59; 370, стб. 36-37; 458, с. 653-654]. А напомнить об этом роде следует ввиду того, что в его именовании не составляет труда увидеть незначительно искажённую форму именования Баркиды, как именовался род упомянутого выше Ганнибала (247/246 - 183 гг до н.э.), чей отец являлся основателем прославившей его сына армии [189, с. 60].

Имея же представление о тождестве упомянутых именований, а также о причастности Ганнибала из рода Баркидов к воцарению первого царя «Великой Армении», можно будет несколько иначе интерпретировать суть сказаний о представителях этого рода, дошедших до современности в изложении армянина Мовсеса Хоренаци (около 410 - около 490 гг) [262, с. 37-38, с. 59]. И в данном случае, речь идёт о сказаниях, повествующих о закреплённом в древности за представителями этого рода, праве возлагать корону на царей «Великой Армении» [262, с. 37-38, с. 59]. Суть же этих сказаний, ввиду вышесказанного, не следует понимать буквально, как это сделал Мовсес Хоренаци [262, с. 37-38, с. 59]. Ведь в данном случае, под правом возложения короны, вполне справедливо понимать процесс назначения марионеточных правителей в созданном Баркидом царстве, где начиная со средневековья, Баркиды (Багратиды; Багратуни; Багратионы) стали править отрыто – от своего имени, предварительно открестившись от своего родословия, распространяемая ложь о котором возмущала Мовсеса Хоренаци, настойчиво именовавшего представителей этого рода иудеями, подтверждая тем самым сказанное выше о взаимосвязи иудеев с карфагенянами [262, с. 38; 370, стб. 36-37; 458, с. 653-654].

И всё сказанное выше, логично объясняет причину миграции «математиков» из Карфагена именно на подвластные ставленнику Ганнибала территории, куда они устремились с целью избежать судьбы своих сограждан, которые из-за нездоровых амбиций «математиков», в`146 году до н.э. были обращены римлянами в рабов [189, с. 314-315, с. 323-351; 442, с. 68]. Кроме того, сказанное выше, логично объясняет причину зарождения «Авраамических религий» среди потомков урартов, а также причину отчётливой взаимосвязи этих религий с культурой карфагенян.

А всё сказанное в совокупности, объясняет причину появления в распространившихся через жителей Иудеи культов, почтительного отношения к гранату, пальме, и к голубю, отождествлявшихся с символами Таннат (Тиннит), культ которой являлся с VI века до н.э. специфической особенностью культуры карфагенян, у которых примерно с того же периода распространилась практика принесения в жертву детей, которую авторы библейских текстов вполне закономерно прописали в виде законодательства [37, с. 168-169, с. 174-175, с. 550-551; 153, с. 491; 195; 442, с. 147-156, с. 171-181]. Учитывая же сказанное, а также факт того, что культуре карфагенян был не чужд обряд захоронения покойников, становится объяснима причина того, что он, стал с I века вытеснять из Иудеи описанный выше заупокойный обряд [211, стб. 556-558; 442, с. 185].

При этом, уместно указать и на дату появления среди предков грузин носителей так называемой «еврейской культуры», выводимую исследователями из содержания средневекового труда «Мокцевай Картлисай» («Обращение Грузии [в христианство]») – около 169 года до н.э., которую не составляет труда увязать с описанными выше событиями, происходившими на временном промежутке 189-146 гг до н.э. [249, с. 23-28, с. 448-449].

Что же касается причины зарождения «Авраамических религий» именно в среде предков грузин, то её следует видеть в сказанном Геродотом об этнической принадлежности «колхов», которых он причислял к египтянам, но с которыми сегодня отождествляют предков грузин [52, с. 39; 83, с. 110, с. 333; 249, с. 20-21, с. 62-94; 388, с. 473-474]. Факт же возрождения египетского культа в среде египтян, или, по крайней мере, отождествляющих себя с ними, вполне естественное явление, а «Авраамические религии» представляют собой именно такой культ, а точнее новую форму культа Осириса, который благодаря стараниям «математиков», расцвёл на благодатной для этого почве [41, c. 351-353; 83, с. 110; 188, c. 17].

И именно этот факт позволяет исследователям обнаруживать отчётливые следы культа Осириса в Христианстве [41, c. 351-353; 188, c. 17]. Кроме того, всё сказанное о «колхах», объясняет причину нахождения в современной Абхазии племён, представляющих собой ярких представителей так называемой «негроидной расы», отождествляемых рядом исследователей с эфиопами, но при этом называющих себя «абхазами» («апсуа»), и придерживающихся соответствующих этому утверждению традиций [4; 147, с. 51, с. 54, с. 104].

Распространявшаяся же лицемерами ложь о предках армян и грузин, является причиной появления в армянском языке слова «Айастан», отождествляемого с синонимом персидскоязычного слова «Армения», этимологически восходящего при этом, к сути именования столичного града «колхов» - «Айа» («Айя») [52, с. 39; 350, с. 60]. При этом, обозначенная взаимосвязь именований «Айастан» и «Армения», могла появиться, как собственно и появилась, в VI веке до н.э., когда основавшие город Фасис (Поти) носители греческой культуры из города Милет, провозласили о создании ими «Колхидского царства», включавшего в себя территории урартов, которые Дарием I именовались Арменией, и никак иначе – о чём свидетельствуют надписи этого царя [48, с. 472; 249, с. 242-243; 293, с. 117-130; 438, с. 36]. А так называемое «Колхидское царство», вопреки укоренившемуся мнению, является всего лишь самопровозглашённым и непризнанным государственным образованием – о чём опять же свидетельствуют надписи Дария I, которому были подвластны территории этого самопровозглашённого государства, возродившегося лишь ко временам жизнедеятельности Геродота (около 484 - около 425 гг до н.э.), но только на незначительной территории у реки Фасис, где в последующем и зародилась культура современных грузин, и где находился обозначенный город Фасис (Поти), граждан которого Страбон именовал «колхами» [48, с. 472; 83, с. 110; 249, с. 242-243; 293, с. 117-130; 388, с. 472; 438, с. 36].

А всё сказанное объясняет причину того, что фарисей Иосиф Флавий считал своими соотечественниками представителей племён, особенностью боевых доспехов которых, являлись шкуры с лошадиной головы, используемые вместо шлемов [425, с. 1229].

Пояснение же этого утверждения, следует начать с того, что такую боевую экипировку, Геродот отождествлял с отличительной особенностью обмундирования исключительно эфиопов, которые, опять же в согласии со сказанным Геродотом, имели культурные связи с индийцами (индусы), с согражданами которых, как было ранее сказано, связана история зарождения Митраизма, имеющего прямое отношение к «Авраамическим религиям» [23, с. 275; 83, с. 333; 224, с. 247-252].

Обычаи же эфиопов, вновь в согласии с утверждениями Геродота, были заимствованы у египтян, от которых эфиопами был заимствован и обряд обрезания, который Иосиф Флавий, вторивший библейским текстам, провозгласил отличительной особенностью обрядов иудеев [39, с. 21-22; 83, с. 89, 110; 213, стб. 64; 425, с. 1228]. Ведь в согласии с библейскими текстами, но вопреки утверждениям Геродота, обрезание крайней плоти – это отличительная особенность исключительно последователей библейского Авраама (Библия: Бытие: 17: 4-14) [39, с. 21-22; 83, с. 89, 110].

А обозначенный обряд, был не чужд и «колхам», и этот факт, в совокупности с особенностями внешнего облика последних, заставлял Геродота отождествлять «колхов» с египтянами, в чём с момента появления взаимосвязанных с «Илиадой» сказаний о Ясоне (Иасон), были убеждены и ставшие отождествлять себя с «колхами» граждане возрождённого в V веке до н.э. «Колхидского царства», которых через сказки о почитавшемся их предками «золотом руне», философы убедили в причастности их предков к верованиям египтян из Фиванского нома, верования которых процветали при властвовании в Египте ассирийцев, и подвергшиеся поруганию после изгнания последних из Египта [48, с. 472; 83, c. 11-12, с. 93, с. 110; 107, с. 55; 388, с. 473-474, с. 499-500].

А сказанное выше, и описанные Геродотом обычаи эфиопов, с особенностями их внешнего облика, позволяют отождествлять «колхов», и с эфиопами, и с иудеями, царство последних из которых, в согласии с утверждениями Страбона, зародилось лишь в начале I века до н.э., что противоречит опирающимся на библейскую ложь представлениям современников, но согласуется со всем вышесказанным [83, с. 110-111, с. 333; 388, с. 706].

Причину же зарождения Иудейского царства именно в обозначенный период, также не составляет труда объяснить на основании вышесказанного, ведь речь идёт о периоде правления самого амбициозного армянского царя Тиграна II (правил 95-56 гг до н.э.), завоевательные походы которого и привели потомков урартов на упомянутые территории, где и осела их часть под предводительством обладателя греческого имени Александр (вторая половина II – первая половина I век до н.э.), который, в согласии с утверждениями Страбона, и провозгласил себя первым царём Иудейского царства [378, стб. 214-215; 388, с. 706].

При этом, обозначенного царя Иудеи, не составляет труда отождествить, либо с гражданином находившегося на территории местообитания предков грузин города Фасис, отстроенного в VI веке до н.э. носителями греческой культуры, либо с одним из ахейцев, массово мигрировавших после 146 года до н.э. на территории местообитания предков грузин [249, с. 86-87, с. 90-94, с. 242-243; 388, с. 470-472, с. 771]. Но, современники, предпочли словам Страбона (около 64/63 гг до н.э. - около 23/24 гг) и логике, откровенную ложь фарисея Иосифа Флавия (Иосиф бен Матафие: около 37 - около 100 гг) о «потомственном иудее Александре Яннайе», родословие которого, как и своё через последнего, обозначенный лицемер увязал с библейскими патриархами, не забыв при этом отнести себя к царскому роду [208, стб. 78-79; 425, с. 865-875, с. 1276].

И здесь будет уместно указать на отмечаемую исследователями характерную особенность армянских и грузинских городов первых столетий н.э., граждане которых по большей части состояли из носителей так называемых «еврейской» и «ассирийской» культур, и с носителями которых не составляет труда увязать, ни карфагенян, ни эфиопов, ни «каллатиев» (гимнософисты из Индии), ни именовавшихся халдеями жрецов, и ни приобщённых к этим культурам потомков урартов [249, с. 448; 388, с. 706; страбон, с. 686, с. 706]. И вполне закономерно, что такой же состав населения был и в Иудеи, в культуре граждан которой Страбон выделял финикийские, египетские, и арабские элементы, которые не составляет труда обнаружить в сообществе состоящим из карфагенян, эфиопов, «каллатиев» (индийцы), именовавшихся халдеями жрецов, и потомков урартов, история предков которых, теснейшим образом переплетена с историей предков так называемых «арабов» [83, с. 110, с. 144, с. 333; 388, с. 686, с. 704, с. 706, с. 725].

Кроме того, ввиду всего вышесказанного, вполне закономерен и факт того, что граждан Иудеи не составляет труда разделить по свойственному для последователей Пифагора мировоззрению, ведь настаивавшие на бессмертности Души ессеи, фарисеи, и зелоты – это определённо «математики», а придерживавшиеся мнения о Её смертности саддукеи – «физики» [425, с. 665-666, с. 757-759, с. 958-963; 426, с. 221].

Здесь же следует дополнить сказанное выше о жителях Аравии, преданное забвению самоназвание которых - «арави» («Ар мой отец»), а извращено оно властителями ассирийцев, за притеснение своих единоверцев одарившие эти племена именованием «арабы», переводимым с аккадского языка через понятие «опустошители», как, по сути, и сегодня именуют упомянутые племена, невзирая на огласовку названия места их обитания [65, с. 101; 231, с. 41]. Историческая же взаимосвязь представителей этих племён с царством Урарту настолько сильна, что Посидоний даже отождествил именование «арабы» с именованием «урарты» [388, с. 704, с. 725]. При этом, именно с языком представителей племён «арави» («арабы»), не составляет труда увязать так называемый «арамейский язык», следы носителей которого, исследователи вполне закономерно обнаруживают и в районе Армении, где эти следы стали появляться с VIII века до н.э. [469, с. 194-195].

Далее, следует указать на то, что несмотря на подмеченные Страбоном разнородные элементы в культуре граждан Иудеи, заставлявшие его отождествлять обозначенное царство с многонациональным государством, Страбон всё же называл иудеев египтянами, что вполне закономерно ввиду вышесказанного о «колхах», как об основополагающем элементе Иудеи, для которых лицемерами и были созданы сказания о Моисее, первоначальная версия которых отличалась от традиционной ныне, и служила причиной обозначенных утверждений Страбона [388, с. 704-705, c. 830].

И речь идёт о сказаниях, в которых почитаемый иудеями Моисей, отождествляется с египетским жрецом, а иудеи - с египтянами [388, с. 704-705, c. 830]. Источником же этих переданных Страбоном сказаний, являлся ранее упомянутый Посидоний, что с учётом всего вышесказанного вполне закономерно [388, с. 704-705, c. 830].

Учитывая же факт того, что эти сказания передают суть сказанного в труде под авторством «Манетота» («Манефон»), который совершенно определённо был неизвестен Посидонию, но в котором сказания последнего обрели условную взаимосвязь с историческими фактами, позволительно будет отождествить обозначенный труд с фальсификацией, созданной с целью расширения целевой аудитории для лжи Посидония, нацеленной на этот раз уже не на столь легковерную аудиторию, как «колхи» и их родичи из числа эфиопов [388, с. 704-705; с. 830; 389, с. 95-96; 425, с. 1234-1240]. А широко распространилась эта ложь только тогда, когда Моисей не просто перестал отождествляться с египтянами, но и стал именоваться их ярым противником, а его мировоззрение стало ассоциироваться с традиционно оглашаемыми десятью библейскими заповедями (Библия: Исх.: 20: 2-17; Втор.: 5: 6-21) [39, с. 80-81, с. 185-186]. Ведь и сегодня, именно так понимается многими содержимое Библии, фанаты которой привычно штудируют Молитвенники, а не её содержание, в котором при этом мифологические «противники египтян», распространяют античеловеческий культ египтян – факт чего противоречит логике, но находит объяснение в вышесказанном [39, с. 61-243].

И именно в связи с вышесказанным, фарисей Иосиф Флавий открещивался от родства с египтянами и карфагенянами, вслед за автором «Книги Бытия» увязывая родословие мифического библейского народа с социальной группой, именуемой халдеями [39, с. 18, с. 874; 425, с. 1214-1215, c. 1220, с. 1277-1278]. И речь идёт именно о представителях социальной группы, некогда представлявших собой служителей культа Халди, обитавших в храмовом городе «Мосусир» («Рождённый Осирис», «Ардини», «Мошуцур», «Моуцор», «Мусасир»), жители которого вступили в конце VIII веке до н.э. в союз с урартами [83, с. 67-68; 259, с. 267; 293, с. 22-23, с. 37, с. 50, с. 60, с. 69-70, с. 81, с. 88, с. 98-99, с. 104, с. 107, с. 109-110, с. 113, с. 115, с. 118-121, с. 164, с. 168-169, с. 182-183, с. 188, с. 201-202, с. 224-225]. И суть этой социальной группы не изменилась даже во времена жизнедеятельности Геродота (около 484 - около 425 гг до н.э.), вполне закономерно отождествлявшего халдеев исключительно со жрецами, которые к тому моменту стали ассоциироваться со жреческой кастой вавилонян [83, с. 67-68; 293, с. 22-23, с. 37, с. 70, с. 88, с. 113, с. 115, с. 118-121, с. 164, с. 168-169, с. 182-183, с. 188, с. 201-202, с. 224-225].

Причина же такой ассоциации, находит объяснение в труде Страбона, который также отождествляет халдеев с социальной группой, но уже именует её представителей не жрецами, а философами, отождествляя их с ассирийцами [83, с. 332; 388, с. 686, с. 706]. А данный факт, касающийся в первую очередь именования «философы», выдаёт в халдеях последователей Пифагора, которых, как уже было сказано, при Дарии I и его сыне Ксерксе I, переселяли в Бактрию, и в район Вавилонии, и именно в тот район Вавилонии, в котором, по словам Страбона, в его время обитали отождествляемые с племенной группой халдеи [75, с. 556-557, с. 592-593; 83, с. 279, с. 549; 192; 388, с. 686, с. 708, с. 710]. И к слову, Страбон говорит и о том, что именование халдеи, к его временам примерили и халибы, в чём нет ничего противоестественного [388, с. 515]. Ведь урарты с конца VIII века до н.э. имели возможность приобщиться к культуре адептов культа Халди, а к числу урартов, принадлежали, в том числе, и халибы, также как и «колхи», ныне отождествляемые исследователями с предками грузин, которые во времена Страбона были подвластны семейству правителей Малой и Великой Армении [249, с. 70-78; 293, с. 49; 388, с. 515, 521-522]. При этом, сказанное о халибах, объясняет причину появления рассказов о халдеях в труде «Анабасис», созданного единоверцем Платона - Ксенофонтом (около 445 – около 355 гг до н.э.), чьи россказни связаны с территориями проживания потомков урартов, где для проживания халдеев, в отличии от халибов, у обозначенного автора не нашлось отдельного участка земли, а соответственно, даже труды Ксенофонта позволяют отождествлять халдеев лишь с социальной группой [12, с. 444; 220, с. 102, с. 141, с. 224, с. 271-273; 293, с. 119].

И именно сказанное позволяет объяснить причину отождествления халдеев с вавилонянами у Геродота, ведь вполне естественно именовать вавилонянами жителей Вавилонии, в число которых, со времён правления упомянутых выше царей Персидского царства, входили и именовавшиеся халдеями жрецы, выселенные из Милета вместе с иными последователями Пифагора [83, с. 67-68; 293, с. 22-23, с. 37, с. 70, с. 88, с. 113, с. 115, с. 118-121, с. 164, с. 168-169, с. 182-183, с. 188, с. 201-202, с. 224-225]. И именно эта социальная группа, стала к временам жизнедеятельности Страбона отождествляться с племенной группой, каковой по факту она не являлась, и из лона которой, пустились в странствования именовавшиеся «философами» халдеи [388, с. 686, с. 706, с. 708, с. 710]. И именно с результатами деятельности этой группы «философов», следует соотносить причину приобщения халибов к культуре именовавшихся халдеями жрецов, что произошло после жизнедеятельности Геродота, и чему поспособствовал факт описанной выше взаимосвязи урартов с обитателями храмового города, основанного египтянами [83, с. 67-68, с. 332; 293, с. 22-23, с. 37, с. 70, с. 88, с. 99, с. 107, с. 109-110, с. 113, с. 115, с. 118-121, с. 164, с. 168-169, с. 182-183, с. 188, с. 201-202, с. 224-225].

Таким образом, фарисей Иосиф Флавий, по вполне объяснимым причинам, увязал родословие иудеев с союзниками урартов, но при этом возвёл его к социальной группе, которую современники, вторя Библии и обозначенному лжецу, отождествляют с основателями Ново-Вавилонского государства, вслед за Иосифом Флавием упуская из виду обозначенные факты [39, с. 468; 293, с. 22-23, с. 37, с. 70, с. 88, с. 99, с. 107, с. 109-110, с. 113, с. 115, с. 118-121, с. 164, с. 168-169, с. 182-183, с. 188, с. 201-202, с. 224-225; 364, стб. 16-17].

Кроме того, мнимый «авторитет» Библии, подкрепляемый ложью Иосифа Флавия и его единоверцев, заставил современников проигнорировать очень значимое утверждение Страбона, в согласии с которым, Иудея являлась многонациональным государством [39, с. 18, с. 874; 388, с. 704; 425, с. 1214-1215, c. 1220, с. 1277-1278]. Иными словами, вопреки лжи последователей Пифагора, иудеи – это не единый народ, а объединённое единым мировоззрением сообщество, что находит подтверждение, и в текстах «Нового Завета» (Библия: Рим.: 2: 28-29; Откр.: 3: 9 и т.п.), и в текстах «Талмуда» (Талмуд: Негаим (Язвы): VII: 1), и что, по словам Генри Форда (1863-1947 гг), безуспешно пытались доказывать сами иудеи в начале XX века, когда лицемеры, под предводительством фарисеев из рода Хеймеров, активно распространяли расовые теории [39, с. 1206, с. 1282; 203; 427, с. 46-47; 394, с. 314].

А после всего сказанного, следует уделить несколько слов ранее обозначенной фальсификации под авторством «Манетота» («Манефон»), в подлинности многих приписываемых которому трудов сомневаются и исследователи [389, с. 95-96, с. 127-129]. Появление же обозначенной работы сомнительного происхождения, не составляет труда увязать с откровенной фальсификацией в виде письма под авторством Аристея, которое признаётся фальсификацией и исследователями, и в котором излагается ложь о периоде создания так называемой «Септуагинты» [389, с. 95-96, с. 121-123]. Ведь через обе эти фальсификации, лицемеры попытались увязать библейскую ложь с авторитетом «Манетота» («Возлюбленный Тотом», «Возлюбленный Гермесом», «Манефон»: вторая половина IV – первая половина III вв до н.э.), бюст которого стоял даже в Серапеуме Карфагена, и которого вполне справедливо отождествлять с автором грекоязычной версии труда «Гермес Трисмегист», о котором в «Книге Сотис» сказано: «…священные письмена, написанные праотцом Гермесом Трисмегистом» («…ίερά βιβλία γραφέντα ύπό τού προπάτορος τρισμεγίστου Έρμοΰ») [259, с. 522; 389, с. 95-96, с. 101-102, с. 121-123, с. 124, с. 127].

И здесь же, следует заметить о том, что обозначенные фальсификации появились не ранее I века до н.э., а этот факт не составляет труда увязать с зародившейся во II веке до н.э. практикой, когда жрецы стали активно изготавливать подделки якобы древних документов, даже в виде каменных стел – о чём свидетельствует так называемая «Стела голода», обнаруженная в 1889 году американским египтологом Ч. Э. Вильбуром, в районе Первого порога Нила [437, с. 11-12]. И к слову, ложь из содержания этой каменной фальсификации о якобы разразившемся в Древнем Египте семилетнем голоде, нашла отражение в библейских текстах, что ничуть не удивительно [39, с. 50; 437, с. 11-12].

Появление же в Карфагене почтительного отношения к «Манетоту», академик Василий Васильевич Струве (1889-1965 гг) справедливо увязал с его причастностью к распространяемой Александром Македонским культурой, которая, как уже было сказано, отражала мировоззрение «физиков» [389, с. 102, с. 124-126]. А в связи с этим, вполне закономерен факт того, что в III веке до н.э., в среде карфагенян появились противники «математиков» Баркидов, наиболее известным из которых являлся «Ханнон» II («Милостивый», Ганнон II Великий: около 268-215 гг до н.э.), выступавший за союз с римлянами, с которыми он разделял ненависть к Ганнибалу [442, с. 65-67, с. 132-133, с. 248].

А после всего сказанного, следует напомнить о том, что появлению в Карфагене античеловеческих обрядов, с человеческими жертвоприношениями, непосредственно предшествовало два события. Первое – это уже упомянутое изгнание ассирийцев из Египта, что традиционно отождествляется с 654 (664) годом до н.э., и что обязано было послужить причиной перемещения ассирийцев на близлежащие из подвластных им территорий [40, с. 178; 107, с. 55]. А второе – это осада противниками ассирийцев, последнего оплота Ассирийского царства, каковым являлся город Тир (Цор, Сури, Уцур, Усир, Асир, Ассир, Ашшур, Ашшар, Ашар, Исра, Эзра, Осирис), в который вполне могли направиться изгнанные из Египта ассирийцы, и с выходцами из которого, связаны древние сказания об основателях Карфагена [21, с. 188; 75, с. 553, с. 555; 83, с. 125; 169, с. 71, с. 79; 258, с. 94, с. 310-311; 259, с. 267, с. 513, с. 521-522; 293, с. 110; 318, с. 9 из 559 с., с. 10 из 512 с.; 350, с. 49-50; 442, с. 23-26, с. 132].

И здесь же следует заметить о том, что факт осады города Тир, представители научного сообщества предпочитают излагать в библейском варианте этого события (Библия: Иез.: 28: 17-21), подкрепляя россказни библейских авторов, словами вторившего им Иосифа Флавия, и откровенно игнорируя при этом информацию из археологических источников [39, с. 760; 156, с. 88-89, с. 166; 425, с. 1227].

А между тем, сохранившиеся тексты вавилонского царя «Набу-кудурри-уцура» («Набукаднецар II», «Навуходоносор II»: правил около 605-562 гг до н.э.), которому Иосиф Флавий приписал 13-ти летнюю безуспешную осаду города Тира, хранят память лишь о его боестолкновениях с пришедшим через государственный переворот египетским правителем «Ях мосом» II («Луна рождённая», «Амазис», «Амасис»: правил около 568/564 - 526 гг до н.э.), и больше не о каких военных действиях эти источники не сообщают, но зато в них повествуется о широкомасштабной строительной деятельности, в которой определённо была нужда после войны с ассирийцами [29, 453; 40, с. 178, с. 184-185; 75, с. 553-557; 83, с. 130-133, с. 508; 156, с. 88-89, с. 166, с. 666-667; 291, с. 68, с. 81,с. 104; 293, с. 110; 425, с. 1227].

При этом, обозначенные свидетельства археологического материала, прекрасно дополняются утверждениями Геродота, на основании которых, осаду города Тир следует относить на счёт египтян, во главе которых стоял «Уахаба-Ра» («Априэс», «Априй»: правил около 589 - 568/564 гг до н.э.), позже свергнутый «Ях мосом» II («Амазис», «Амасис») [29, 453; 83, с. 130-133; 156, с. 666-667]. И такой ход событий будет являться естественным продолжением обозначенного выше факта изгнания ассирийцев из руководимого прадедом «Уахаба-Ра» («Априэс», «Априй») Египта, т.к. штурм упомянутого города можно списать на процесс преследования врага египтянами [83, с. 130-133; 156, с. 666-667]. Кроме того, такой ход событий объяснит причину развязанной «Набу-кудурри-уцуром» («Навуходоносор II») войны против «Ях моса» II («Амазис», «Амасис»), коварством лишившего власти правителя Египта, выступавшего на стороне противников ассирийцев, и входившего в связи с этим, в коалиционный блок с Вавилонией и её союзниками - каковыми рядом исследователей именуются «скифы» и «мидяне», и каковыми однозначно являлись урарты [293, с. 110].

Что же касается библейских текстов, то среди них есть даже абсолютно противоречащая историческим фактам «Книга Иудифи», в которой «Набу-кудурри-уцура» («Навуходоносор II») отождествляется с противником «мидян», якобы выступавшим на стороне ассирийцев, будучи их царём, правившим в Ниневеи (Библия: Книга Иудифи: 1: 1-16) [39, с. 871-872]. И несмотря на споры в научном сообществе об исторической достоверности содержания обозначенной книги, разгоревшиеся со времён жизнедеятельности Мартина Лютера (1483-1546 гг), лицемеры и поныне исхитряются заявлять о малоубедительности доводов противников исторической значимости информации из «Книги Иудифи», хотя им следовало бы самим предоставить убедительные доводы в пользу обратного, каковых нет и не может быть [403, c. 297-299].

И наконец, вопреки укоренившимся в историографии заявлениям из Библии, город Тир пал под натиском противников ассирийцев - память о чём, хранили упоминаемые Квинтом Курцием Руфом развалины древнего Тира, взамен которого, его разрушители отстроили Тир на острове, подвергшийся позже осаде со стороны Александра Македонского [39, с. 760; 156, с. 88-89, с. 166; 169, с. 71, с. 73; 425, с. 1227].

Но, последний факт не столь важен, ведь в данном случае имеет значение лишь сам факт осады Тира, после чего люди несколько десятков лет жили в мире под руководством так называемых «мидян» («μη̃δος», «μη̃δον»), к числу которых Геродот нехотя отнёс и Дария I, через отождествление понятий «мидянин» и «арий» [83, с. 42-55, с. 181, с. 332; 121, с. 1091]. А причина того факта, что «мидянином» себя не именовал сам Дарий I, охотно примерявший именование «арий», заключается в забытой сути этого именования, этимологию которого лицемеры справедливо возводили к термину «μη̃δος», неверно при этом его истолковывая, по невежеству отождествляя с именем выдуманного ими родоначальника «мидян» - «Мёд» [115, с. 100, с. 129; 121, с. 1091; 438, с. 36]. А между тем, древний термин «μη̃δος», восходящий ещё к языку из крито-микенского периода, переводится через понятие «мысль», т.е. «мидяне», вставшие во главе народов после победы над ассирийцами - это не народ, а мыслители, или иначе мудрецы, к славе которых в последующем, пытались примазаться Пифагор и его последователи, воспевавшие при этом жестокость Кира II (Караш, Кураш: правил 559-530 гг до н.э.), через государственный переворот лишившего власти «мидян», но охотно примерявшего их именование [83, с. 42-55; 107, с. 14-19; 121, с. 1091; 192; 222, с. 5-6; 319, с. 42-49, c. 86]. И именно по обозначенной причине, современникам неизвестен язык «мидян», т.к. не может существовать язык, не существовавшего народа [467, с. 9].

И именно факт осады города Тир, который обороняли ассирийцы и их союзники, объясняет причину того, что в общеизвестных сказаниях, вышедших из Тира основателей Карфагена, возглавляла ассирийская царица [169, с. 79; 442, с. 23-26]. Ведь всем прекрасно известна практика эвакуации семей обороняющих города воинов, которая имела место и в древние времена, что подтверждают многочисленные источники, в том числе повествующие и об аналогичном событии при осаде Тира Александром Македонским [169, с. 82]. И именно обозначенная практика, объясняет причину нахождения женщины во главе основавших Карфаген переселенцев из Тира [442, с. 23-26].

Увязывать же обозначенные два события, позволяет археологический материал, свидетельствующий об изменениях в культуре на территории Карфагена в VI веке до н.э. [442, с. 127, с. 129-130, с. 134-137, с. 147-156, с. 171-181]. И эти изменения не составляет труда увязать с практикой ассирийцев обожествлять царственных особ, к числу которых относилась и упомянутая царица, с чем и следует увязывать причину появления в Карфагене посвящённого Таннат (Тиннит) культа, который вполне закономерно распространился после крушения Ассирийского царства [34, с. 138; 75, с. 557; 442, с. 147-156, с. 171-181]. При этом, в упомянутом именовании обозначенной царицы, не составляет труда увидеть именование, примеренное жрецами из числа фарисеев – «таннаи», традиционно отождествляемое с понятием «законодатели» («законоучителя») [133, стб. 737-738; 212, стб. 750-753]. Распространяемое же таннаями «законодательство», в виде своеобразно истолкованных «Законов Моисея», отражало прикрытую лицемерием суть культуры карфагенян, известия об обозначенных распространителях которой – о таннаях, восходят к I веку, которому предшествовал небольшой период попыток фарисеев навязать обозначенные античеловеческие законы в чистом виде [133, стб. 737-738; 212, стб. 750-753].

А сказанное объясняет причину появления в иврите своеобразной огласовки слова «щит», которому в древних верованиях отводилась очень значимая роль [37, с. 804; 65, с. 145; 83, с. 25-26; 293, с. 22-23, с. 37, с. 70, с. 88, с. 113, с. 115, с. 164, с. 168-169, с. 182-183, с. 188, с. 201-202, с. 224; 318, с. 545 с. из 559 с.; 437, с. 57; 444, с. 219]. И речь идёт об огласовке «магэн» («маген»), в точности передающей огласовку из языка карфагенян – «магэн» («магон») [65, с. 145; 318, с. 545 с. из 559 с.; 442, с. 132]. При этом, учитывая всё вышесказанное, а также тот факт, что в аккадском языке, к диалекту которого и относился язык ассирийцев, слово «щит» имело огласовки «ариту» («аритту») и «кабабу» («кабаби»), подобное можно объяснить лишь тем, что основавшая Карфаген ассирийская царица и её свита, являлись представителями союзного ассирийцам народа [231, с. 41, с. 45, с. 170; 468, с. 8-9, с. 13-14; 469, с. 5-8; с. 70-71, с. 105, c. 194-195]. А в число подходящих на эту роль народов, входили граждане «Муави» («Моав»), наиболее известным и реально существовавшим правителем которых, являлся «Меша» («Рождённый», «Меса», «Моса», «Моше», «Муса», «Мусей», «Моисей»), стиль и дух изложения в надписи которого, поражают исследователей своим сходством с ассирийскими текстами [75, с. 555; 291, с. 81; 327, с. 236-241; 469, с. 5-8, с. 124; 475, pp. 7-16]. И именно с его именем, в котором огласовка гласных звуков является условной, а звуки «ш» и «с» взаимозаменяемы, лицемерам из Карфагена не составило труда увязать историю жителей Израиля, где со времён правления этого царя, обитали подвластные ему племена - память о чём, хранит содержание так называемой «Стелы Меши», которую отождествляют с древнейшим содержащим так называемое «еврейское письмо» памятником [291, с. 21; 318, с. 9 из 559 с.; 327, с. 237-240; 469, с. 124-125, с. 127, с. 196; 475, pp. 7-16].

При этом, имя обозначенного правителя «Муави» («Моав»), не составляет труда увязать с именем правителя «колхов» - «Меша» («Рождённый», «Меса», «Моса», «Моше», «Муса», «Мусей», «Моисей»: VIII век до н.э.), упоминаемом в текстах его противника - царя урартов Сардури II (VIII век до н.э.), с периодом жизнедеятельности которого исследователи и увязывают период распространения так называемого «арамейского языка», диалект которого по факту и использован в надписи на «Стеле Меши», где по сути запечатлено и «арамейское письмо», названное Дарием I «арийским письмом», которое использовали представители различных языковых групп, в том числе и ранее упомянутый царь Ашоки (около 273-232 гг до н.э.) [130, стб. 59-62; 249, с. 217-218; 291, с. 81; 453, с. 159-161; 469, с. 124, с. 126, с. 194-196, с. 198-199; 475, pp. 7-16].

А с учётом всего вышесказанного, а также того факта, что упомянутая надпись была создана после покорения «Мешой» территорий «Израиля», где ему противостояли союзные царям Урарту племена, можно заявить о том, что «Меша» заимствовал письменность у противников ассирийцев, т.е. она однозначно не имеет отношения к культуре ассирийцев [327, с. 237-240; 475, pp. 7-16]. Зато с этой культурой определённо имели взаимосвязь «колхи», местообитание которых в VIII веке до н.э., в согласии с заключениями исследователей, находилось намного южнее реки Фазис (Фасис, Риони), что ввиду вышесказанного вполне закономерно, как закономерен и факт того, что ложь о «Моисее» прижилась среди «колхов» [147, с. 43; 249, с. 217-218].

При этом, с учётом всего сказанного, язык отождествляемых с предками грузин «колхов», как и язык имевших взаимосвязь с предками грузин представителей племени «арави» («арабы»), не составляет труда увязать с так называемым «арамейским языком», как собственно не составляет труда увязать языки этих племенных групп, и с языком египтян, и с языком эфиопов, т.к. языки всех перечисленных племенных групп, относятся к числу так называемых «афразийских языков», имеющих отношение к «семитской культуре» - факт чего прекрасно дополняет всё ранее сказанное об изначальной целевой аудитории библейской лжи [469, с. 5-12, с. 24, с. 124, с. 194-195, с. 197]. И не менее прекрасным дополнением сказанного, является факт того, что исследователи ведут происхождение письма грузин и армян, от так называемого «арамейского письма», в ряде случаев несправедливо именуемого «южной формой финикийского письма», к которому собственно восходят корни письма многих народов, в том числе греков и римлян [75, с. 391; 375, стб. 182-194; 469, с. 197].

И здесь же следует пояснить ранее сказанное об основателях храмового города, общепринятую огласовку именования которого, имеющую отчётливую взаимосвязь с «арабским языком» – «Мусасир», не составляет труда увязать с общепринятой огласовкой слов из древне-египетского языка, как это и было сделано выше – «Мосусир» («Рождённый Осирис») [149, с. 173; 259, с. 267; 291, с. 21, с. 50, с. 81; 293, с. 50, с. 108; 328, с. 13; 350, с. 62; 469, с. 125-127]. Причину же появления египетского города в обозначенном районе, не составляет труда увязать с рассказами Геродота о военных походах египтян, с которыми Геродот увязывал причину появления отождествлявшихся с египтянами «колхов» у реки Фасис, по факту расположившихся лишь немного севернее от обозначенного города, между которым и местообиталищем «колхов» у обозначенной реки, вполне естественно встретить упомянутых Клавдием Птолемеем (II век) «колхов» [83, с. 110; 147, с. 43].

При этом, этимология названия обозначенного города, как и этимология имени упомянутого выше предводителя «колхов» - «Меши» («Меса», «Моса», «Моше», «Муса», «Мусей», «Моисей»: VIII век до н.э.), восходит к египетскому слову «Моса» («Рождённый») – что не противоречит заключениям исследователей, и что согласуется с отмеченным исследователями фактом использования жителями города «Мосусир» аккадского письма, имеющего отношение к так называемой «семитской культуре», к которой имеет отношение и египетский язык [75, с. 515; 291, с. 21, с. 50, с. 81; 469, с. 5-12, с. 24, с. 124, с. 194-195, с. 197].

Приводя же в согласие всё вышесказанное с содержанием труда Геродота, позволительно будет отождествить упомянутого предводителя «колхов», с одним из египтских фараонов, что делает справедливыми заявления Посидония об этнической принадлежности «Моисея» [83, с. 110, с. 333; 388, с. 704-705, с. 830]. И при этом, его имя, с учётом факта имевших место военных походов, не составляет труда увязать лишь с именем египетского правителя «Камос» («Осирис рождённый», «Душа рождённая», «Камес»), или же более справедливо, с учётом факта поклонения «Камосу» со стороны царя «Меши» - с именами правителей из так называемой «XVIII династии» («Яхмес», «Тутмес»), начало правления представителей которой, традиционно увязывают с окончанием правления «Камоса», чьи нездоровые амбиции, положили начало нескончаемым войнам между людьми [40, с. 176-179; 327, с. 239-240; 397, с. 110; 437, с. 59-70; 453, с. 85, с. 275; 475, pp. 7-16].

Но, подобное отождествление разрушает укоренившиеся представления об истории Древнего Египта, что при этом не является великой потерей [40, с. 176-179; 63, с. 6-7, с. 44-45; 328, 265-268]. Ведь, во-первых, вплоть до сегодняшнего дня в научном сообществе нет единого мнения об этой истории, хронология которой в научных источниках разница на 3,5 тысячелетия, а во-вторых, в основе знаний современников о ней, заложена ложь последователей Пифагора, опирающаяся на выдержки из ранее упомянутого псевдо-исторического труда приписанного «Манетоту», содержание которых ухитряются выдавать за исторически значимую информацию [29, с. 19-21, с. 423; 63, с. 6-7, с. 44-45; 170, с. 110-112; 328, с. 265; 389, с. 303-422]. Более того, вся современная историография, как минимум, касающаяся событий происходивших ранее VII века до н.э. – это всего лишь отражение предвзятых мнений, которые пытаются подкреплять результатами весьма спорных методов исследования [21, с. 168-170; 203].

По отношению же к выстроенной последователями Пифагора истории Древнего Египта, современникам следовало бы не внимать лицемерам, приучившим людей слепо верить «авторитетным мнениям», а обратить внимание на суть сказанного в текстах «Камоса» [40, с. 176-177; 192; 389, с. 401; 437, с.60]. Ведь в них упоминается имя правителя одного из захваченных «Камосом» номов – «Тети, сын Пиопи» [437, с.60]. А примечательно это имя тем, что его не составляет труда увязать с именем из «списка царей Египта», основанного на упомянутой выше фальсификации [40, с. 176-177; 389, с. 401; 437, с.60]. И в этом списке, обозначенный современник «Камоса», значится правителем так называемой «VI династии» египетских царей, якобы правившим примерно за 800 лет до «Камоса», что является откровенной ложью [40, с. 176-177; 389, с. 401; 437, с.60].

Археологический же материал, соотносимый с правителями из так называемой «VI династии», свидетельствует о начале широкого распространения культа Осириса [171, с. 206, с. 213-217]. И это вполне закономерно, если учитывать факт того, что представители так называемой «VI династии» жили не ранее периода правления «Камоса» [40, с. 176-177; 437, с.60]. Ведь этот правитель Фиванского нома, активно взявшийся за восстановление культовых сооружений, объявил себя воплощением «Осириса» - о чём красноречиво говорят, и оставленные им тексты, и иероглифическая форма записи его имени, дословный перевод которого - «Душа Бога рождённая» [29, с. 443; 291, с. 52, с. 79, с. 81; 328, с. 245; 437, с. 59-60, с. 62]. А о том, что содержащееся в имени упомянутого царя египетское слово «Ка» («Душа»), с обозначенного периода стало отождествляться с именованием «Усир» («Всевидящий», «Асир», «Ашар», «Ашшар», «Осирис»), свидетельствуют «Тексты пирамид» [135, с. 52-56; 257, c. 121-122; 259, с. с. 267; 291, с. 53, с. 69, с. 79, с. 111, с. 184; 328, с. 245; 397, с. 110].

При этом, следует напомнить об отсутствии каких-либо текстов в самых известных пирамидах, находящихся на плато Гиза, где, по словам Геродота, они были возведены ненавистным жрецам пастухом и его потомками - рассказ о чём, в труде под авторством «Манетота», превратился в сказку о «гиксоском завоевании» («завоевательный поход царей пастухов», «завоевательный поход правителей иноземных стран»), активно продвигаемую со времён её оглашения Иосифом Флавием (Иосиф бен Матафие: около 37 - около 100 гг) [29, с. 19-20; 63, с. 10-11, с. 116-118; 83, с. 109, с. 119-121, с. 512; 155, с. 137-138; 397, с. 30-31, с. 34; 425, с. 1220-1223, с. 1234-1240]. И продвижению этой лжи, повествующей о «завоевательном походе азиатов на Египет», именуемым современниками «оккупацией», не мешают запечатлённые на древних памятниках факты, которые свидетельствуют о том, что упомянутый Геродотом вождь «азиатов», встал во главе народов не в ходе завоевательного похода, а в процессе борьбы за справедливость, гражданские права и свободу [155, с. 137-138; 437, с. 42-52, с. 62].

И опять же в согласии с содержанием древних текстов, единственными пострадавшими в этой борьбе, оказались угнетавшие народ жрецы, которые в период правления строителей обозначенных пирамид, лишились не только власти, но и вообще возможности жить за чужой счёт, что было осуществлено через запрет на распространение религиозных культов, и связанных с ними обрядов [83, с. 119-120; 397, с. 30-31; 437, с. 42-52, с. 62].

Но, стремление жрецов к власти и беззаботной жизни, обильно сдобренное их лицемерием, нашло выход и из этой ситуации [192; 199]. Ведь упомянутый вождь «азиатов», даровал людям не только поражающие современников строительные технологии, но и множество иных знаний, среди которых было и эффективнейшее средство коммуникации, каковым являлась идеография - иероглифическая письменность [63, с. 10-11, с. 28-33, с. 47-49; 75, с. 404; 76, с. 144-148; 83, с. 109, с. 119-123, с. 126-128; 188, с. 16, с. 32-43; 257, c. 17-18; 287, с. 73-74; 291, с. 15-24; 304, с. 63-65; 389, с. 228, с. 402; 390, с. 27-28; 453, с. 43; 469, с. 125-127]. И речь идёт именно о наиболее эффективном средстве коммуникации, ведь символы из обозначенного письма, передавали не звуки, а понятия, благодаря чему людям была предоставлена возможность избавить себя от необходимости изучать многочисленные языки и диалекты, но от этого дара наиболее продолжительное время не отказывались лишь жители Китая, и использующие китайское письмо народы [126, с. 640-644, с. 646-650, с. 657-662, с. 668, с. 672-683; 257, c. 17-18; 287, с. 73-74; 291, с. 15-24; 304, с. 63-65; 390, с. 27-28; 453, с. 43-49; 469, с. 125-127]. А отказываться от развития этой системы письма, люди начали именно благодаря египетским жрецам, которые уже в описываемые времена увидели в системе образования эффективное средство для взращивания фанатиков своей лжи, в связи с чем, именно жрецы поспешили занять открывшиеся вакансии школьных учителей [328, с. 159; 390, с. 26-28; 437, с. 105; 453, с. 56-60]. Но, вместо того, чтобы исполнять возложенные на них обязанности по просвещению людей, они стали готовить фундамент для восстановления своей власти [171, с. 206, с. 213-217; 397, с. 30-31; 437, с. 105].

Как итог – отмечаемое исследователями усиление влияния жречества, произошедшее именно накануне периода правления представителей так называемой «VI династии», и захват жрецами власти через взращенного ими «Камоса», которого именно они и провозгласили «Богом» [40, с. 176-177; 83, с. 119-123; 171, с. 206, с. 213-217; 397, с. 30-31, с. 34; 437, с. 59-65]. И этот процесс, как и аналогичный процесс на заре новой эры, сопровождался появлением фальсификаций в виде якобы древних пророчеств, т.е. жрецы тысячелетиями не балуют фантазией людей, которые периодически покупаются на однотипную ложь [437, с. 53-56].

Что же касается системы образования, то она так и осталась в руках этих лицемеров, приспособивших её под нужды религиозных культов, что в частности и явилось причиной появления в пирамидах религиозных текстов [40, с. 176-177; 328, с. 159; 397, с. 34-37; 437, с. 105]. При этом, следует отметить появившиеся в те времена особенности школьного образования, а в частности особенности, обозначенные в древних папирусах из школ писцов, где обучение письму, отождествляется с возможностью избежать хлопотной работы, т.е. жрецы даже дарованное людям средство коммуникации превратили в способ поживиться за чужой счёт [437, с. 105].

Далее, следует заметить о том, что в отношении хронологии Древнего Египта, современники предпочли следовать словам Псевдо-Манетота, а не Геродота, видимо проникшись утверждениями Иосифа Флавия об источнике информации упомянутого автора откровенной фальсификации [29, с. 19-20; 83, с. 108-128, с. 512; 389, с. 400-409, с. 433; 425, с. 1220, с. 1234]. А между тем, за такой источник были выданы хроники египетских жрецов, с каковыми при этом отождествлял и Геродот свои источники [29, с. 19-20; 83, с. 108, с. 124-125; 425, с. 1220, с. 1234]. Таким образом, следуя логике современников, спустя четыре сотни лет после жизнедеятельности Геродота, хроники жрецов «волшебным» образом преобразились, и через это «чудо» людям была явлена «правдивая история» о событиях древности, которая в форме фальсификата, видимо лучше впитывала «правду» [29, с. 19-20; 83, с. 512; 389, с. 400-409, с. 433].

Но, правда заключается в том, что и во времена Геродота, и позже, когда по невежеству, а когда и намеренно, лицемеры, и в первую очередь жрецы, изрыгали лишь ложь о минувших событиях, а вид правдоподобия своим словам, они придавали через вплетение в свою ложь широко известных фактов, отголоски о которых сохранялись в памяти людей [192; 195; 198; 199; 202]. И ярким примером таких манипуляций, является история Второй мировой войны, о которой прекрасно помнят все, но далеко не все помнят детали с ней взаимосвязанные – чем сегодня активно и пользуются в своих корыстных целях лицемеры, распространяющие откровенную ложь об этих деталях, и это при условии всеобщей грамотности, и того, что с момента окончания этой войны, минуло всего несколько десятков лет [198].

Одним же из памятных событий древности, был описанный выше факт прихода к власти в Египте «азиатов», вполне закономерно нашедший отражение, и в труде Геродота, и в упомянутом выше труде Псевдо-Манетота [425, с. 1220-1223, с. 1234-1240; 437, c. 42-52, с. 58-63]. При этом, в труде последнего, нашло отражение ещё одно не менее памятное событие, имеющее прямое отношение к сказанному выше [425, с. 1220-1223, с. 1234-1240; 437, с. 58-59].

Так, в согласии с содержанием обозначенного труда, спустя много столетий после воцарения в Египте «азиатов», против них выступил фараон под именованием «Тутмосис» («Туммос»), на стороне которого выступали ассирийцы, и в именовании которого не составляет труда узнать реального фараона под именованием «Тотмос» («Тутмес»), именовавшегося которым, как уже было сказано, вполне справедливо отождествлять с царём «Мешой» (VIII век до н.э.), не противореча при этом сказанному в труде Псевдо-Манетота, в котором с правлением «азиатов» в Египте увязано и имя «Моисей» («Мосе», «Моше», «Меша»), отождествляемое с именованием египетского жреца [425, с. 1220-1223, с. 1234-1240; 437, с. 58-59]. Более того, желая внести коррективы в повествование из труда последнего, восхваляемый современниками Иосиф Флавий, увязал и рассказ о «Моисеи» из него, с периодом правления «Тотмоса», приведя тем самым сказанное Псевдо-Манетотом, в полное согласие со всем сказанным выше, если конечно интерпретировать информацию из труда последнего, как это сделано здесь [425, с. 1220-1223, с. 1234-1240, с. 1278].

Для осознания же глубины заблуждения современников об истории Древнего Египта, следует вновь обратиться к текстам «Камоса», и акцентировать внимание на сказанном в них о номах [75, с. 149-150; 437, с. 59-63]. Ведь речь идёт об областях Египта, которых, в согласии с трудом Геродота, было двенадцать, и в каждом из которых был свой наместник – как «Камос», и «Тети, сын Пиопи» [29, с. 18-19; 75, с. 149-150; 83, с. 126; 437, с. 59-63]. И данный факт не противоречит содержанию текстов «Камоса», где сообщается о том, что этот правитель Фиванского нома, являлся всего лишь одним из египетских управителей, назначавшихся на свои посты вождём «азиатов», что при этом не мешало «Камосу» именовать себя царём Египта [437, с. 59-63]. И это всё на фоне того, что о войнах между правителями египетских номов, свидетельствуют многочисленные древние тексты, надписи и изображения [75, с. 277-279; 437, с. 111]. При этом, именно в сказанном о количестве египетских номов, следует видеть основу лжи лицемеров о двенадцати коленах мифического народа из Библии (Библия: Бытие: 35: 22-26; 49: 1-28) [39, с. 43-44, с. 59].

А озвученные факты о номах, позволяют даже оглашённый Геродотом список из трёхсот сорока пяти управителей Египта, уместить в хронологические рамки не превышающие период в 1000 лет, что в свою очередь, позволяет увязать начало отсчёта истории Египта, как минимум связанной с традицией возведения пирамид, с моментом введения у египтян календаря, который был введён вождём «азиатов» - факт чего, традиционно увязывают с XVII веком до н.э. [63, с. 28-33; 83, с. 109, с. 119-128, с. 512; 188, с. 14-21; 389, с. 202-206, с. 208, с. 215-226, с. 228, с. 402]. При этом, обозначенное событие, не составляет труда увязать с упомянутым Геродотом моментом зарождения союза «скифских» племён, объединившихся под властью одного вождя, отождествлявшегося ими с Первопредком [83, с. 188]. И это же событие, совершенно не сложно увязать с началом правления в Египте «азиатов», которые, в согласии с древними текстами, восстановили в Египте справедливость, и лишили власти лицемеров в лице жрецов, за восстановление власти которых и стал бороться «Камос», подданным которого прекрасно жилось и под руководством «азиатов», чей первый вождь встал во главе народов не через завоевательные походы, а в процессе борьбы за справедливость, гражданские права и свободу [437, с. 43-52, с. 59-60].

Здесь же уместно заметить о том, что в согласии с утверждениями Геродота, так называемая пирамида «Джосера» («Асихис»), отождествляемая ныне с древнейшей из египетских пирамид, была возведена позже пирамид в Гизе, факт чего не противоречит заявлениям исследователей, в согласии с которыми, датировка возведения этой пирамиды является условной, т.к. её возраст, при помощи объективным методов определить невозможно [29, с. 340; 83, с. 119-123, с. 513; 188, c. 14-21, с. 41]. И обозначенный факт в отношении пирамиды «Джосера» («Асихис»), подтверждается тем, что уровень технологии возведения всех египетских пирамид, существенно ниже технологического уровня пирамид в Гизе, что легко объяснимо через процесс инволюции, который вполне логично последовал за организованным жрецами государственным переворотом, обернувшимся утерей значимых деталей технологии строителей первых пирамид [63, с. 59-60; 188, c. 14-21].

Что же касается кочующим по трудам современников россказней об обозначенной технологии, то они отражают сказанное об этом процессе Геродотом, который при этом, взявшись рассказать о технологии строительства пирамид, по сути, описал процесс транспортировки и установки каменных скульптурных изваяний ассирийцами – процесс чего запечатлён на рельефе из дворца Син-аххе-эриба (Синаххериб: правил около 704-681 гг) в Ниневии [29, с. 332-335; 40, с. 188; 75, с. 544-545; 76, с. 55-56; 83, с. 82, с. 119; 188, с. 24-25]. И в согласии с древними текстами египтян, именно для таких же целей – для изготовления скульптурных изваяний и т.п., использовались каменоломни в Египте, что вполне естественно, т.к. при помощи описанной Геродотом технологии, можно построить лишь нечто подобное древним дольменам, или же акрополям микенского периода [76, с. 189, с. 191; 80, с. 58; 83, с. 82, с. 119; 437, с. 23-24, с. 114].

И здесь же следует заострить внимание на оглашённых Геродотом утверждениях египетских жрецов, ведь суть этих утверждений, выдаёт в египетских жрецах, обосновавшихся в Египте ассирийцев, что и объясняет причину их заявлений, и о технологии строительства пирамид, и о количестве древних правителей, которое предельно соответствует количеству правителей из надписи ассирийского царя Шаррумкена II (Саргон: около 721-705 гг до н.э.) [21, с. 170; 40, с. 186, с. 188; 75, с. 544-545; 83, с. 82, с. 109, с. 119-128, с. 512].

Основной же принцип технологии возведения первых пирамид, подметил поддерживаемый многими учёными профессор Жозеф Давидовиц (Иосиф Давидович: родился в 1935 году), справедливо указавший на то, что блоки пирамид отливались, а не вытачивались из каменных глыб [188, c. 32-43; 284, с. 81-97]. Факт же того, что строители пирамид в Гизе были знакомы с цементирующими растворами, не оспаривается никем из научного сообщества, т.к. всеми признаётся тот факт, что при помощи именно одного из таких растворов добивались герметичности саркофагов в этих пирамидах [29, с. 310].

И именно по обозначенным выше причинам, рядом с одной из упомянутых Геродотом пирамид, образовалось рукотворное озеро без отвалов из вырытой земли, ведь материал для строительной смеси надо было где-то брать [83, с. 109, с. 126-128; 188, c. 32-43]. Что же касается основного элемента смеси применявшегося при отливке блоков пирамид в Гизе, и каковым являлся известняк, то в окрестностях «Мемфиса», где расположены и упомянутые пирамиды, он повсюду находится под ногами, и за ним, вопреки укоренившейся со времён жизнедеятельности Геродота (около 484 - около 425 гг до н.э.) лжи, не было необходимости куда-либо ездить [29, с. 318, с. 332-335; 83, с. 82; 188, с. 33, с. 35-36; 371, стб. 435-436; 373, стб. 347-348].

Благодаря же тому, что обозначенная технология требовала знаний в области химии, которыми обладал вождь «азиатов», современное слово «химия», этимологически восходит к древнему именованию Египта – «Камат» («Камати», «Кхами», «Хами», «Хамия»), факт чего не противоречит заключениям исследователей [188, c. 32-43; 291, с. 82-83].

Дарованные же через вождя «азиатов» знания в области химии, а точнее обрывки этих знаний, лицемеры приспособили к извлечению прибыли, неотъемлемой частью чего, стал навязанный ими процесс мумификации, комплектом к которому шла ложь о необходимости этого процесса, являющаяся причиной появления небылиц в виде мифов [83, с. 105; 188, c. 37; 328, с. 109]. А между тем, в пирамидах в Гизе, а частности в тех из них, которые, по словам Геродота, принадлежали ярым противникам жрецов, тела покойников не обнаружены, что следует списывать на практику захоронения пепла материальных тел умерших, которая имеет место и сегодня, и которая определённо снижает риски развития эпидемий, через которые, мёртвые напоминают живым о необходимости соблюдать санитарные правила, частью которых является трупосожжение [63, с. 55; 83, с. 120-121; 147, с. 59; 188, с. 47-52]. При этом, следует заметить, что отождествляемые со «скифами» древние племена, считающиеся носителями так называемой «Лужицкой культуры», на рубеже конец II - начало I тысячелетия, активно практиковали именно захоронение пепла умерших, в специально изготовленных для этого урнах [340, с. 73-75, с. 82; 343, с. 8, с. 17, с. 44-45].

И здесь же, следует пояснить сказанное о взаимосвязи появления пирамид именно с культурой кочевых племён. А начать следует с того, что это утверждение опирается на два факта, прекрасно дополняющие слова Геродота, на основании которых уже можно прийти к подобным заключениям [83, с. 109, с. 119-123, с. 126-128]. Первым же из упомянутых фактов, является общеизвестный факт нахождения многочисленных пирамид, в том числе более древних, нежели египетские, на территориях проживания носителей «азиатской культуры», к числу которых относятся и описываемые кочевые племена [188, с. 174-184, с. 197-198]. А вторым, является факт того, что только культура кочевых племён способна логично объяснить причину потребности в возведении могильных склепов именно в форме пирамид, чего исследователи не могут добиться от культуры древних египтян [63, с. 10-11; 188, с. 14, с. 343-348].

И для объяснения причин этой потребности, следует обратиться к содержанию трудов персидского автора Фазлаллаха ибн Абу-ль-Хайра Рашид-ад-Дина (около 1247-1318 гг), а в частности к его повествованию о смерти охаянного лицемерами, но справедливо почитаемого многими народами Чингиз-хана (Чингисхан, Тэмужин, Тэмуджин, Темучин: около 1155-1227 гг) [396, с. 39, с. 186-188; 446, с. 6, с. 8, с. 14-16, c. 517]. Ведь там говорится о том, что воздвигнутая по завещанию Чингиз-хана огромная могильная насыпь, отождествлялась с последним пристанищем именовавшимся шатром, т.е. пирамиды – это гипертрофированный образ жилищ кочевников, в которых материальная составляющая их тел находила покой при жизни, и в нерушимом подобии которых, материальная составляющая их тел обретала покой после смерти [102, с. 85; 264, с. 196; 446, c. 517]. А тот факт, что древние передвижные жилища кочевников, традиционно отождествляемые с элементом «скифской» культуры, имели среди разнообразных форм, и пирамидальные формы, свидетельствует археологический материал, обнаруженный на территории Крымского полуострова, в том числе и в местах, теснейшим образом связанных с историей Малой Азии, которая в свою очередь, неотделима от истории Египта [102, с. 85; 349, с. 18-19, с. 21-25].

И именно обозначенное мировоззрение, является причиной появления в древности практики создания курганных захоронений, прижившейся, и среди кочевых племён, и среди ставших вести осёдлый образ жизни племён, у некоторых из которых, обозначенное мировоззрение нашло отражение в практике захоронения умерших непосредственно в домах [57, с. 212; 264, с. 196; 340, с. 74-75, с. 82; 385, с. 184-194]. Более того, именно с обозначенным мировоззрением следует связывать причину появления своеобразных форм древних саркофагов, представлявших собой образы жилых зданий, с изображениями дверей [29, с. 310; 76, с. 43].

Учитывая же тот факт, что момент введения в Египте календаря, отождествляется с началом «Эры Сета», можно заявить о том, что «Сетом» именовался упомянутый первый вождь «азиатов», который, как и мифический «Сет», являлся ярым противником религиозных культов, что не претило мировоззрению граждан Египта, которые, в согласии с археологическим материалом, достаточно долго с почтением относились к имени этого вождя «азиатов» [328, с. 122; 389, с. 202-206, с. 208, с. 215-226, с. 228, с. 402]. Общеизвестная же благодаря мифам форма имени последнего, отражает искажённую огласовку из «коптского языка», но истинную огласовку этого именования, не составляет труда восстановить, т.к. именно к нему восходит этимология именования «азиаты», и к тому же сохранилась иероглифическая запись его именования, представляющая собой изображение волка [291, с. 69].

Но, прежде, следует заметить о том, что благодаря распространяющим культ Осириса философам, некогда взявшимся рассуждать о добре и зле, и к сегодняшнему дню поменявшим их местами, обозначенная огласовка именования уважаемого в древности человека – «Сет», трансформировалась в английское слово «чёт» («щет»), значение и написание которого - «chert» («чёрт»), в силу развернувшихся на Руси с конца XV века исторических событий, перешли и в русский язык, в котором слово «чёрт», отражает побуквенную огласовку своего английского аналога «ch-e-r-t» («ч-ё-р-т») [192; 199; 268, с. 9, с. 11, с. 124; 389, с. 202-206, с. 208, с. 215-226, с. 402; 444, с. 245]. И к слову, с момента появления в лексиконе русского народа этого термина, именно им стали именовать распространителей жестоко искоренявшейся формы Христианства, которой русичи придерживались вплоть до 1656 года [8, с. 46-49; 199; 209, стб. 405; 312, с. 403-404; 417, с. 53].

Что же касается именования «азиаты» («асиатэс»), то его изначальная суть и огласовка сохранились в языке «аравов» («арабы»), персов, армян, и многих иных представителей «азиатской культуры», что ввиду всего вышесказанного вполне закономерно [120, с. 246; 144, с. 308; 262, с. 231, с. 242; 318, с. 421 из 559 с.; 350, с. 64]. И речь идёт о термине, имеющим в «арабском» и ново-персидском языках огласовку «азад», а в армянском – «азат» («азатн»), и во всех случаях переводится через понятие «свободный», которое в иврите, в отличии от «арабского языка», имеет огласовку «хофши», что позволяет отделять «арабскую культуру», от распространившейся из Иудеи культуры, распространители которой, увязывали свою ложь с отголосками памяти племён, в языках представителей которых, и по сей день сохраняется память об обозначенной выше форме понятия «свободный» [144, с. 308; 262, с. 231, с. 242; 318, с. 421 из 559 с.; 350, с. 64]. При этом, у армян, как и у иверов, в период средневековья, термин «азат» превратился в официальное именование определённой социальной группы общества, с каковой отождествляются и все «скифы» в труде Геродота, где они именуют себя «свободнорождёнными» [83, с. 188; 150, с. 162, с. 213, с. 215].

Понятие же «свободный», абсолютно не составляет труда увязать с изображением волка, передававшим суть именования борца за свободу. Ведь сложно найти более свободолюбивых животных, нежели волки, о которых в среде потомков русичей имеется даже соответствующая поговорка, гласящая о бессмысленности попыток приручать волков. Иными словами, которые нисколько не противоречат общепринятым правилам огласовки слов из древне-египетского языка, изначальная огласовка именования «Сет» - «Азат» («Азад»), и переводилось это именование через понятие «Свободолюбивый» [144, с. 308; 262, с. 231, с. 242; 318, с. 421 из 559 с.; 328, с. 13; 350, с. 64].

И сказанное, вполне закономерно нашло отражение в так называемой «Книге Сотис», где сообщается о том, что календарную реформу в Египте, провёл правитель под именованием «Асет» [389, с. 226].

Что же касается путей трансформации именования «азат» («свободолюбивый»), в именование «асиатэс» («азиат»), то они пролегали через ненависть к «Азату» носителей аккадского и греческого языков [120, с. 246; 231, с. 36]. Первые из которых, отождествили иероглифическую запись именования «Азат» со словом «аса» («асу», «асати»), переводимым через понятие «дикий зверь», а вторые, придали этому именованию нынешнюю форму – «асиатэс» («азиат»), имеющую не столь явную взаимосвязь со своей аккадоязычной основой, как укоренившаяся через греков огласовка «Асиа» («Азия»), вместо «Азатия» [120, с. 246; 231, с. 36].

И именно благодаря глумлению лицемеров над именованием Азата и его последователей, истреблённые Киром II вожди плёменного союза из Малой Азии, получили именование «волки» («ликийцы»), а древние вожди племенного союза из Италии – «звери» («квириты») [83, с. 64-67, с. 573; 120, с. 1038-1039; 319, c. 70; 357, с. 256-257]. Ведь перевод грекоязычного именования мифического родоначальника «ликийцев» («λύκιος»), каковым должен считаться «Минос» - «Λύκος» («Волк»), а латиноязычное именование мифического родоночальника «квиритов» («quirites»), или иначе «римлян» - «Quirinus» («Квирин»), этимологически восходит к слову из языка крито-микенского периода – «q^uẽriõn» («зверь») [83, с. 64-67, с. 573; 120, с. 1038-1039; 319, c. 70; 357, с. 256-257].

Подобные же попытки моральных уродов умалить мировоззрение азатов, разбивались о поступки и образ жизни последних, благодаря которым в армянском языке, у термина «азат» появилось два значения, первое из которых уже озвучено, а второе выражается через понятие «благородный», или иначе «представитель благого рода» - «действующий во благо людей» [262, с. 231, с. 242; 360, стб. 490-491]. И суть этого понятия именно не в его отождествлении с именованием представителей власть имущих слоёв человеческого общества, которое появилось благодаря лицемерам, а в его древнем значении, сохранившимся, в том числе, и в русском языке: «благородство – это готовность жертвовать своими личными интересами ради блага общества» [360, стб. 490-491]. А такими качествами в современном мире, где властвуют лицемеры, не обладает ни один представитель власть имущих слоёв общества, что вполне закономерно, и что однозначно лишает их права заявлять о своём благородном происхождении [192; 193; 198; 199; 200; 201; 360, стб. 490-491].

Но, моральные уроды всегда любили примерять не заслуженные ими именования, что вполне закономерно сделал и Адольф Гитлер (1889-1945 гг), примеривший именование «арий», увязав его при этом с некой «расовой особенностью» [87, с. 237-248]. А между тем, именование «арии» («арья») - это иноязычный аналог именования «азаты», отождествляющийся в древних письменных памятниках с точно таким же переводом – «свободные» («свободолюбивые») и «благородные» [57, с. 120; 360, стб. 490-491]. И по этой причине, вполне закономерен факт того, что именовавшиеся «ариями», пришли в VIII веке до н.э. на помощь своим единоверцам, отождествлявшимся с именованием «азаты», и в итоге, совместными усилиями одолели Царство ассирийцев (Ашшур, Ашшар, Ашар, Осирис), распространявших античеловеческий культ Осириса [293, с. 110]. И именно сказанное объясняет причину того, что Дарий I, из скромности не примерявший именование «мидянин» («мудрец»), не смущался носить иноязычный аналог именования «азат» - «арий», за носившими в древности который, заслуженно и закрепилось именование «мидянин» («мудрец») – факт чего и нашёл отражение в труде Геродота [83, с. 332; 438, с. 36].

И здесь будет уместно ещё раз напомнить о возродившем обозначенный культ «Камосе», носившим прозвище «кен» («сильный»), с которым не составляет труда увязать библейское имя «Каин», алчность, зависть и жажда власти обозначенного прототипа которого, по сути, действительно превратили его в братоубийцу [39, с. 12; 437, с. 59-63]. И с данным утверждением сложно не согласиться, если не забывать о том, что все люди – это члены одной большой семьи [39, с. 10-12; 178, с. 113; 199]. А факт того, что предок у всех людей один, подтверждают не только укоренившиеся в религиях сказания, о сути которых лицемеры периодически забывают, но и научные исследования, основанные на изучении человеческой ДНК [39, с. 10-12; 154, с. 103; 178, с. 113; 192; 199].

Возвращаясь же к прерванному о городе «Мосусир», следует заметить о том, что именно с его месторасположением отождествлялись в древних надписях территории проживания халдеев, древнейшие известия о которых содержатся в летописях ассирийских царей [228, с. 264; 293, с. 50-51]. При этом, в согласии с содержанием этих источников, территории халдеев отождествлялись с истоком реки Тигр, в то время как в историографии, обозначенные территории стали отождествляться с устьем обозначенной реки, именно куда и переселил Дарий I этих жрецов [75, с. 556-557; 83, с. 279; 228, с. 264; 293, с. 50-51]. И обозначенный факт вполне закономерен ввиду всего вышесказанного, ведь в историографию всего лишь закралась ложь из Библии, где именно устья рек Тигра и Ефрата объявлены территориями халдеев, которым с легкой руки автора обозначенных текстов, было присвоено звание основателей находившегося там же древнего города «Ур» («Великий», «Обитель Света»), названного обозначенным лжецом «Ур халдейский», с которого и начинается библейская история о зарождении «Авраамических религий» [39, с. 18; 75, с. 556-557; 83, с. 279; 231, с. 21; 258, с. 311].

А между тем, единственное, что связывает город Ур с халдеями и «Авраамическими религиями», помимо уже сказанного, так это его взаимосвязь с религиозными культами, которые зародились именно в обозначенном городе, а позже были возрождены при «Камосе», в форме культа Осириса, который и нашёл отражение в «Авраамических религиях» [75, c. 200; 437, с. 59-62].

При этом, античеловеческая суть этого культа, всего лишь отражала истинную суть религиозных культов вообще, имевших античеловеческий характер с момента своего зарождения [75, c. 200]. И учитывая факт тесной взаимосвязи истории зарождения религиозных культов, с историей Египта, вполне объяснима причина появления утверждений Геродота о том, что религиозные культы зародились именно у египтян [83, с. 81].

Но, повествование о зарождении религиозных культов, следует начинать с разговора о языках, а точнее о том, что древне-египетский и древне-ассирийский языки, объединены общими особенностями, заставляющими исследователей относить их к числу так называемых «афразийских языков», имеющих теснейшую взаимосвязь с так называемой «семитской культурой» [291, с. 14-15; 469, с. 5-14]. Древнейшей же формой языка носителей обозначенной культуры, является аккадский язык, причину появления которого никто из исследователей не потрудился разъяснить [162, с. 13; 468, с. 8; 469, с. 5-14].

А разъяснение этой причины, следует начать с подмеченной доктором исторических наук Игорем Михайловичем Дьяконовым (1915-1999 гг) особенности лексикона аккадского языка, который по большей части состоит из заимствований женской формы так называемого «шумерского языка», подобно языку современных чукоч, имевшего деление на женский и мужской языки [468, с.15].

Факт же разделения территорий местообитания единого народа на два государственных образования – Аккад и Шумер, государственным языком граждан первого из которых, стала женская форма языка граждан второго, свидетельствует о том, что на определённом этапе истории, во главе представителей «шумерской культуры» встала женщина, деяния которой послужили причиной раскола в среде подвластного ей народа, известного под самоназванием «черноголовые», как именовались, и «шумеры», и «аккадцы» [34, c. 138; 468, с. 8, с. 15]. При этом, археологический материал даёт возможность назвать имя этой женщины – «Шабат» («Шабад», «Шубад»), которая традиционно отождествляется с царицей-жрицей первой царской династии «шумеров», чья гробница, наполненная останками принесённых в жертву людей, свидетельствующих о зарождении религиозного культа, обнаружена в городе Ур, который и отождествляется в библейских текстах с местом зарождения «Авраамических религий» [34, с. 114-115; 39, с. 18, с. 20; 75, c. 200; 468, с. 16].

И именно по именованию места зарождения так называемой «семитской культуры» - город Ур, территории её распространения изначально именовались на «шумерском» языке «Ки-Ури» (подконтрольные управителям города Ур), что изменилось со времён перенесения центра её распространения в город «Аккад», подвластные управителям которого территории, стали именоваться «Аккадом» (подконтрольные управителям города «Аккад»), а распространяемая на них культура, стала отождествляться с «аккадской культурой» [231, с. 101; 468, с. 8, с. 15].

Но, именно через царицу «Шабат», и именно из города Ур, жрецы стали навязывать людям чуждую им культуру, неотъемлемой частью которой, был предусматривавший жреческую касту религиозный культ, в связи с чем, понятие «жрец», в согласии с утверждениями исследователей, было заимствовано «шумерским языком» из «аккадского языка», а не наоборот, как это произошло с письменностью у представителей обозначенных языковых групп [34, с. 114-115; 75, c. 200; 162, с. 13; 469, с. 71].

Суть же распространявшегося через обозначенную царицу культа, находит отражение в аккадоязычном эквиваленте ранее упомянутого шумероязычного именования «Ки-Ури» - «Еверум» («Верум», «Варум»), в котором содержится эпитет «Гора» («Хор», «Ор») из лексикона египетских адептов культа «Осириса» - «Евер» («Вер»), традиционно переводимый через понятие «Великий», и имеющий в египетском языке равнозначную огласовку «Ур» [83, с. 125; 291, с. 48, с. 80; 328, с. 13, с. 195; 468, с. 8]. И именно к эпитету «Евер» («Ивер», «Вер»), не составляет труда провести этимологическую связь именования «иверы» («иберы»), которое, благодаря лжи лицемеров из Карфагена, стали примерять народы в последние века I тысячелетия до н.э., и огласовка которого позже, опять же благодаря лжецам, трансформировалась в форму «иври» и «евреи» [37, с. 210; 209, стб. 405; 291, с. 48, с. 80; 328, с. 13]. И это всё на фоне того, что библейские тексты, даже после многочисленных правок лицемеров, сохранили в одном месте «Книги Бытие» изначальную огласовку именования «евреи» - «сыны Еверовы» (Библия: Бытие: 10: 21), или иначе «еверы» («иверы») [39, с. 17].

При этом, во времена обозначенной царицы, «шумерской письменности» в традиционном для неё виде ещё не существовало, а имя «Шабат» («Шабад», «Шубад») воспроизведено исследователями по символам на печати из лазурита, которые по факту представляют собой пиктографические символы, перевод которых не вызвал затруднений в связи с тем, что образы и смысловая нагрузка интуитивно понятных пиктографических изображений, была заложена в основу иероглифического письма [34, с. 114-115; 75, c. 200; 287, с. 73-74].

А последнее, в согласии с вышесказанным, у «шумеров» могло появиться не ранее его появления у египтян, как собственно оно и есть. И развитие этой формы письма, у «шумеров» шло параллельно с его развитием у египтян, что является причиной появления отличительных особенностей в графике, но не в сути символов [225, с. 35; 291, с. 38-42, с. 52-56; 468, с. 9-13; 469, с. 74]. Ведь условное изображение руки, и у «шумеров», и у египтян, символизирует руку и увязываемые с рукой понятия, изображение ноги – ногу и увязываемые с ногой понятия, и т.д. [225, с.31-35; 291, с. 38-42, с. 52-56; 468, с. 9-13; 469, с. 74].

А этот факт, дополняемый фактом безразличия древних «шумеров» к грамматике, указывает на то, что иероглифическое письмо основывалось на общем принципе, а не на единстве грамматики и форм письменных знаков – к заключением о чём, приходят и исследователи китайского письма, в котором обнаруживается много общих черт с «шумерским» и египетским письмом [75, с. 404; 126, с. 658, с. 672; 225, с. 34; 287, с. 73-74; 390, с. 27-28; 453, с. 42-44; 468, с. 10]. И заложить в основу системы письма лишь обозначенный общий принцип, было вполне оправданно, ведь письменные символы, в любой своей незамысловатой форме, позволяли интуитивно понять собеседника, что уподобляло эту форму письма языку жестов, и чего было вполне достаточно для возможности общения носителей различных языков [75, с. 404; 126, с. 672; 225, с.31-35; 287, с. 73-74; 304, с. 63-65].

Но, безусловно, данная форма письма требовала унификации и развития - по пути чего прошло китайское письмо, древние тексты на котором, свободно читаются современниками, невзирая на отсутствие у них знаний о древней огласовке иероглифов [75, с. 404; 126, с. 640-644, с. 646-650, с. 657-662, с. 668, с. 672-683; 304, с. 63-65; 453, с. 42-44]. И именно для этих целей, помимо распространения разносторонних знаний, и создавались школы, которые появились, и в Египте, и на территориях местообитания «шумеров» [207, с. 253-277; 328, с. 160]. При этом, благодаря обозначенной взаимосвязи египтян с «шумерами», именование последних, в огласовке «семер», получило в египетском языке отождествление с понятием «друг», и стало использоваться в качестве придворного титула [437, с. 84, с. 89].

Стараниями же жрецов, обозначенное средство коммуникации уподобилось языкам, которые зачастую сложно понять без толмача, что в свою очередь провоцирует спрос на посреднические услуги последних, а такие услуги, на платной основе стали предлагать жрецы, что вполне закономерно [211, стб. 498-500; 212, стб. 452, стб. 750-751; 304, с. 63; 437, с. 104-107].

Но, здесь вновь следует вернуться к именованию царицы «Шабат» («Шабад», «Шубад»), ведь оно, уже многие столетия привычно оглашаемое через форму «Шабат» («Шаббат», «Суббота»), поминается в «Авраамических религиях» каждый седьмой день недели, что при этом абсолютное большинство верующих делает неосознанно, всего лишь следуя навязанной лицемерами традиции [39, с.124; 212, стб. 627-632; 318, с. 459 из 559 с.; 350, с. 50].

А между тем, именно эту женщину справедливо отождествлять с общеизвестным персонажем из греческих мифов – с хитрой и лживой Пандорой, привнёсшей в жизнь людей всевозможные ужасы и несчастья [259, с. 281]. И по этой причине, вполне справедливо, что её имя – «Шабат», в «арабском языке» превратилось в огласовку именования «тарантул», яд именующегося которым, вплоть до средневековья считался причиной человеческого безумия [242, с. 5-8, с. 208-211; 350, с. 47].

А чтобы стало предельно понятно, что именно выпустила из «запретного ларца» царица «Шабат», следует напомнить о причине борьбы людей с распространявшими культ Осириса ассирийцами, ненависть к которым сплотила все народы [75, с. 554-557; 129, с. 181-182]. И сделать это лучше всего через обращение к сути так называемых «Анналов» царя ассирийцев Ашшур-нацир-апала II (Ассурнасиргабал, Ашшурнасирпал, Ашшурнасирапал: около 883-859 гг до н.э.), который именовал себя «Оком Осириса», и тексты которого пропитаны гордостью за содеянные им злодеяния - за разрушенные города, за обращение людей в рабство, за грабежи, за пирамиды из человеческих голов, за изнасилование детей, как девочек, так и мальчиков, за отрезанные конечности, носы и уши, за выколотые глаза, за заживо замурованных, за живьем посаженных на кол, а так же за то, что с живых людей сдирали кожу, которой с целью устрашения народа обтягивали стены, и т.п. [21, с. 181, с. 185-186, с. 189-190; 40, с. 188; 129, с. 181-182].

С учётом же всего вышесказанного, вполне закономерен факт того, что в библейских текстах прославляются аналогичные «подвиги» (Библия: Исход: 11: 4-5; 12: 11-14, 29; 17: 8-14; 32: 26-29; Книга Иисуса Навина: 11: 10-15; Первая книга Царств: 15: 2-3 и т.п.), что в частности относится к сказаниям о военных походах библейского Моисея и Иисуса Навина, авторов которых, распирала гордость за сожжения городов, и за полное уничтожение жителей этих городов, невзирая на пол и возраст [39, с. 71-72, с. 78, с. 95, с. 229, с. 287].

Более того, следует напомнить и о сути именуемого «Пасха» дня, в который, в согласии с содержанием Библии (Библия: Исход: 11: 4-7; 12: 11-14, 29), ради весьма сомнительного доказательства превосходства возглавленного Моисеем народа над иными народами, были убиты все первенцы египтян, т.е. празднующие Пасху, по сути, радуются убийству детей, но благодаря лжи лицемеров, по заблуждению отождествляют это с чем-то иным [37, с. 553-554; 39, с. 71-72].

И к слову, Ветхозаветную Пасху, в согласии с текстами Библии, праздновал и библейский Иисус Христос (Библия: Мф.: 26: 18-58; Мк.: 14: 12-50; Лк.: 22: 7-53; Ин.: 13), именно в день празднования которой призвавший соблюдать ранее упомянутый обряд Евхаристии (Библия: Мф.: 26: 26-28; Мк.: 14: 22-25; Лк.: 22: 13-20), т.е. по сути, этот библейский персонаж не только разделял радость моральных уродов от убийства детей, но и склонял к возрождению каннибализма, хотя бы в символической форме [37, с. 553; 39, с. 1067-1069, с. 1089-1090, с. 1122-1124, с. 1144-1145]. А в связи с вышесказанным, вполне закономерен факт того, что из уст библейского Иисуса Христа, слышны упрёки за отступление от статей античеловеческих «Законов Моисея», именуемых им «заповедями Бога» (Библия: Мк.: 7: 9-13) [39, с. 1079-1080].

А после сказанного, будет уместно ещё раз напомнить о труде «История древнего Востока…», изданного в 2004 году Российской Академией Наук [152]. Ведь его авторы пытаются оправдывать зверства ассирийцев, и укоряют при этом исследователей, справедливо обвиняющих обозначенных моральных уродов в садистской жестокости [152, с. 349]. При этом, оправдательный приговор ассирийцам вынесен на основании того, что их действия согласуются с действиями мифического народа из Библии, навязанного «авторитета» которой, по мнению академиков, видимо достаточно для оправдания любой мерзости [152, с. 349; 199].

А всё сказанное в совокупности, позволяет отождествлять основание Иудейского царства, с началом решающей битвы за возрождение царства ассирийцев, против отождествления иудеев с которыми, фарисей Иосиф Флавий не возражал [83, с. 110, с. 332; 425, с. 1228]. В результате же этой битвы, к сегодняшнему дню абсолютно все народы оказались под властью распространяющих культ Осириса последователей Пифагора, в связи с чем, все современные религиозные культы, как и все так называемые научные знания, имеют взаимосвязь с ложью упомянутых лицемеров [192; 194; 195; 196; 198; 199; 202; 203; 204].

А единственная причина того, что эти моральные уроды ещё открыто не провозгласили о сути распространяемого ими – это их борьба за абсолютную власть между собой, в которой разменной монетой являются люди, уже 2,5 тысячелетия примыкающие к той из сторон, которой лучше удаётся приспособить свою ложь под мировоззрение людей, а соответственно, раскрытие одной из противоборствующих сторон своей сущности на данном этапе, повлечёт неминуемое поражение в обозначенной борьбе [192; 194; 195; 196; 198; 199; 202; 203; 204]. И лицемеры об этом прекрасно знают благодаря накопленному ими опыту, приобретённому, в том числе и на Руси, жителям которой, жрецы и иные лицемеры, на протяжении трёхсот лет демонстрировали свой звериный оскал, что в итоге обернулось Великой октябрьской революцией 1917 года, во времена которой, этим моральным уродам воздалось по их заслугам [199].

Но, несмотря на молчание о своей сущности оказавшихся сегодня у власти лицемеров, суть их мировоззрения проявляется через совершаемые ими поступки, которые отражают мировоззрение из наставлений древнего распространителя культа Осириса, предназначавшихся для претендента на титул царя Египта (папирус № 1116а, из фонда Государственного Эрмитажа), программа обучения которого, видимо не отличается от её современного аналога [437, с. 31-36]:

«Будь искусным в речах… Возвышай только вельмож… Не вреди вельможам… Будь враждебен к бедняку… Подавляй толпу… Ты наказывай согласно твоим законам… Убивай возмущающихся бедняков… Посещай храм… Наполняй жертвенники… Будешь оправдан рядом с богом» [437, с. 31-33].

А после всего сказанного, следует пояснить причину отождествления почитавшегося «ассирийцами» («ашшару», «ашшуру», «ашшураджау») именования «Ашшар» («Ашшур»), с грекоязычным именованием «Осирис», которое в свою очередь, ранее было переведено через понятие «Всевидящий» [231, с. 23, с. 47; 291, с. 69].

И начать следует с того факта, что в традиции ассирийцев было помечать всё принадлежавшее по их мнению «Ашшару» («Ашшур»), его именем [75, с. 312; 231, с. 23, с. 46-47]. Страна – «Ашшар» («Ашшур»), подвластный «Ашшару» народ – «ашшару» («ашшуру»), столичный город – «Ашшар» («Ашшур»), храм, и он же дом «Ашшара» - «ашар» («ашру»), причитавшаяся «Ашшару» десятина – «ашар» («эшру») [75, с. 312; 231, с. 23, с. 46-47].

А между тем, аккадоязычная храмовая десятина, сохранила свою суть и огласовку в «арабском языке» - «ашар» («ашра», «ашер», «ашир») [215, с. 16, с. 98; 369, стб. 1016]. Но, диалектические особенности «арабского языка», сохранили несколько огласовок для обозначенного понятия, в том числе и огласовку «ушр» [369, стб. 1016]. И с этой огласовкой не составляет труда увязать египетское именование «Уср», традиционно оглашаемое современниками через форму «Усир», к которой этимологически и восходит общеизвестная грекоязычная форма этого именования - «Осирис» [259, с. 267; 291, с. 69; 328, с. 13]. А кроме того, следует напомнить и о признаваемом исследователями факте того, что в древних надписях из финикийского города «Библ» («Губал»), именование «Осирис» имеет форму записи «Ашр», с которой не составляет труда увязать всё вышесказанное [21, с. 188; 75, с. 391; 424, c. 112].

Иероглифическая же форма записи обозначенного именования в текстах египтян, содержит два символа – «трон» и «глаз», что, с учётом сказаний об Осирисе, вполне уместно переводить через именование «Всевидящий», хотя более точный и справедливый перевод - «Надзирающий» («Надзиратель»), огласовку которого сегодня носят тюремные надзиратели, особенности существования чьих подопечных, в какой-то степени отражают особенности существования подвластных адептам культа Осириса людей [199; 291 , с. 69; 328, с. 53-54].

Ведь взявшись делить им не принадлежащее, адепты культа Осириса разделили всю Землю на свои наделы (Библия: Бытие: 10: 25), границы которых строго охраняются, и уподобляют тюрьмам государства, в которых бесчинствуют моральные уроды, уже давно открыто примеряющие на себя имя Бога, только Кому и принадлежит право именоваться Законодателем, основанные на справедливости статьи Законов Которого, нет надобности учить, т.к. их всегда воспроизводит укоряющая за злодеяния «Совесть» («Советник», «Вестник Бога», «Голос Бога»), с Которой следует своевременно советоваться, и к словам Которой надобно прислушиваться, а не игнорировать их [39, с. 17; 105, с. 588-589; 192; 193; 199; 256; 392, с. 274].

И здесь же следует заострить внимание на одной из обозначенных выше аккадоязычных форм огласовки именования «Осирис» - «эшру», которую вполне справедливо выражать и через форму «исра» («эсра», «эзра»), превратившуюся в огласовку «асара» («эсэр»), через которую в иврите обозначается число «десять», что вполне закономерно [231, с. 46-47; 318, с. 122 из 559 с.]. И не менее закономерен факт того, что в согласии с содержанием Корана (Коран: Сура 9. Покаяние: 30-36 аят), провозгласившие Исраэль своей родиной иудеи, открыто поклонялись якобы воплотившемуся Эзре (Осирис,’Узайр, Ездра), реальным прототипом которого, с учётом всего сказанного выше, определённо являлся Гераклит Эфесский (вторая половина VI – первая половина V до н.э.) [134, стб. 167; 149, с. 239; 209, стб. 405; 190, с. 164]. А аналогом этого библейского персонажа (Эзра, Ездра, ’Узайр), в Христианстве стал библейский Христос («Χριστός»), память об этимологической основе именования которого, ныне предана забвению, но она сохранилась, и в трудах II века, и в трудах VIII века [39, с. 1132; 146, с. 86-88; 190, с. 100-101, с. 104, с. 116, с. 164; 399, с. 40, с. 384].

И именно его первооснова послужила причиной появления в Коране отождествления библейского Иисуса Христа с пророком, т.к. этимология его именования восходит к хорошо известному в I веке слову «χρησμολόγοι», имеющему перевод через понятие «предсказатель», или иначе «пророк» [190, с. 100-101, с. 104, с. 116, с. 164; 146, с. 86-88; 464, с. 818]. И именно производное от этого слова, нашло отражение в трудах Гая Светония Транквилла (около 70 – 140 гг), где обозначенный библейский персонаж именуется «Хрэстос» («Χρηστος») [78, с. 140, с. 317; 146, с. 86-88]. А заимствовано это именование, было из лексикона почитателей «Аполлона», по отношению к которому оно и применялось, и суть культа которого, также сводилась к культу Осириса, наиболее ревностным почитателем чего, был ранее упомянутый царь Арташес I (правил 189 - 161 гг до н.э.), в среде сограждан которого и зародились «Авраамические религии» [169, с. 79; 258, с. 93; 259, с. 513].

Закономерным же обозначенный факт поклонения Эзре (Осирису) является в связи с тем, что «Исраэль» («Израиль») некогда являлся вотчиной распространителей культа Осириса – о чём красноречиво говорит его древнее именование «Исра Эл» («Исраэль», «Израиль»), имеющее перевод «Бог Осирис», или иначе «Всевидящий Бог» [209, стб. 405; 258, с. 506-507; 259, с. 660; 420, с. 53, с. 109].

И сказанное вполне согласуется со словами иудея Филона Александрийского (около 15 года до н.э. – около 50 года н.э.), который в труде «О добродетелях», утверждает о том, что с языка «халдеев», именование «Израиль» имеет перевод «Зрящий Бог» [420, с. 53, с. 109].

Столичным же градом древнего «Исраэля», вопреки укоренившейся библейской лжи, но в согласии с обозначенной выше традицией ассирийцев, был город «Исра» («Асор», «Цор», «Сури», «Уцур», «Ашур», «Ашар», «Эзра»), после произведённых в начале VI века до н.э. восстановительных работ, получивший армяноязычное именование «Тир», в котором вполне закономерно прижился культ «Аполлона», имевший отношение к культуре армян, на языке которых, его имя оглашается через форму «Тир» [149, с. 33; 169, с. 79; 213, стб. 62-76; 259, с. 513; 262, с. 236; 442, с. 132].

А после всего сказанного, отпадает необходимость объяснять причину отождествления числа «десять» с «Богом», что было свойственно делать Пифагору и его последователям, благодаря лицемерию которых, неосознанно почитают Осириса даже приверженцы Ислама, как и иудеи, отмечающие день Ашура – 10 день месяца мухаррам [149, с. 33; 398, с. 332].

Кроме того, отпадает необходимость объяснять и причину появления на денежных банкнотах США, чьи граждане оказались под властью фарисеев из рода Хеймеров, изображения пирамиды с так называемым «Всевидящим оком» («Око Гора», «Око Осириса»), отождествлявшимся древними адептами культа Осириса с символом власти над миром, к которой не одно столетие целенаправленно продвигаются представители обозначенного рода [192; 195; 199; 203; 328, с. 209].

Но, будет не лишним указать на то, что большинство современных иудеев, отождествляются с таковыми по заблуждению, и это преданный забвению исторический факт, который подтверждается отсутствием в Иудаизме описанного в Коране отношения к Эзре, почитаемого в Талмуде наравне с библейским Моисеем [134, стб. 168; 149, с. 239].

Кроме того, обозначенный, но преданный забвению факт, подтверждается ранее сказанным о языковой культуре граждан современного Израиля, для которых иврит является чуждым языком, но многим из которых знаком идиш [210, стб. 388-390]. Ведь идиш – это всего лишь язык желавших познать почитаемые тексты в оригинале, в связи с чем идиш и впитал иврит, но в не превышающем лексикон из обозначенных текстов объёме, и в искажённой форме огласовок слов из этих текстов, что вполне естественно для языка представителей иных языковых культур, для каждого из которых, идиш не являлся языком повседневного общения [209, стб. 664-671].

И именно благодаря этой категории верующих, столичный град Москва обязан своим древним именованием, относительно правильная огласовка которого, сохранилась в украинском языке – «Москаль», этимологически восходящая к слову из иврита, которое с древности примеряли на себя караимы – «маскил», что переводится через понятие «просвещённый» [132, стб. 677; 366, с. 447]. А благодаря лицемерам, завладевшим в конце XV века властью над русами, и привнёсшим в их язык и верования чуждые элементы, «Город просвещённых» утерял взаимосвязь со своей смысловой основой, и превратился в рассадник невежества и лицемерия [196, с. 545; 199; 310, с. 51-52].

И эти факты, традиционно преподносимые в несколько иной интерпретации, свидетельствуют о том, что граждане современного Израиля, являются потомками граждан Иудеи ровно настолько, насколько каждый владеющий английским языком россиянин, является потомственным англичанином [209, стб. 664-671]. А это в свою очередь, ставит под большой вопрос правомерность насильного отторжения территорий жителей Палестины, под создание государства Израиль, которое было создано в 1948 году с подачи властителей США, и за создание которого, очень рьяно хлопотал Альберт Эйнштейн (1879-1955 гг), отстаивавший интересы своих покровителей из рода Хеймеров, в том числе и через многократные заявления о необходимости создания Мирового правительства [194; 210, стб. 340; 213, стб. 478-479; 372, стб. 768-769].

А подробному разъяснению обозначенных фактов, будет уместно посвятить отдельный труд, где можно будет подробно разъяснить забытую суть именования «жид», которым с конца XV века, лицемеры стали активно именовать русичей, исповедовавших Христианство в вероизложении «Антиохийской богословской школы», за непреклонными последователями которого, закрепилось именование «староверы», которых, моральные уроды нещадно жгли на протяжении всего правления Романовых, чем и была уничтожена память русичей о верованиях их предков, и о сути слов из их лексикона [8, с. 46-49; 199; 209, стб. 405; 312, с. 403-404]. И в этой истории, большее значение имеет не заложенный смысл в понятие «жид», а то, кому и для чего понадобилось отождествлять «жидов» с иудеями.

Здесь же следует вернуться к сказанному выше о городе Тир, и напомнить о том, что именно с походами его граждан, принято увязывать причину появления ранее упомянутого города Фивы на территории Греции [169, с. 83-85]. И после вышесказанного о сути заложенного в именование обозначенного города ахейцев, его появление потребуется отнести к древнему периоду властвования в Тире распространителей культа Осириса, что в свою очередь объяснит причину, по которой лицемерам удалось возродить среди ахейцев античеловеческие обряды распространителей обозначенного культа [83, с. 366]. А такой период вполне справедливо увязывать с так называемой Микенской эпохой, археологический материал соотносимый с которой, свидетельствует, и о контактах жителей Греции из той эпохи с жителями Финикии, и о появлении на территории Греции тех лет рабства, против существования чего боролся Азат [20, с. 125; 75, с. 412, с. 414-415, с. 417, с. 420-421].

Но, если со сказаниями об основателях города Фивы можно и нужно согласиться, то этого не следует делать в отношении сказаний о том, что выходцы из древнего города «Исра» («Тир»), «либо изобрели письменность, либо первыми стали её распространять» [169, с. 83-85]. Ведь по отношению к так называемой «финикийской письменности», следует согласиться с выводами болгарского учёного Владимира Георгиева (1908-1986 гг), справедливо утверждавшего о том, что эта форма письменности развилась из минойского письма [75, с. 390, с. 404, с. 409-410; 169, с. 451]. А зарождение минойского письма, будет справедливо увязать с ранее описанными событиями, которые послужили причиной развития письменности у египтян, и у «шумеров», что в свою очередь, не будет противоречить теориям, возводящим «финикийскую письменность» к египетскому письму [75, с. 390, с. 404, с. 409-410; 390, с. 30-32, с. 67-69; 453, с. 93-94].

Что же касается минойского письма, то, как известно, оно теснейшим образом связано с развившейся на острове Крит культурой, а о тесных контактах древних жителей этого острова с египтянами, современникам прекрасно известно, как современникам известно и о том, что период появления письменности на Крите, связан с периодом широкомасштабной строительной деятельности на нём, что легко объяснимо на основании вышесказанного [75, с. 403-404]. При этом, следует отметить признаваемый современниками факт того, что упадок Минойской цивилизации стал наблюдаться с момента вторжения на Крит так называемых «ахейцев», которых, ввиду вышесказанного, следует отождествлять с представителями племён, покорённых выходцами из города «Исра» («Тир»), распространявшими культ Осириса, и поспособствовавшими появлению на Крите, как собственно и на территории Греции, классовой системы, а также новой формы письма [75, с. 404-408, с. 420]. И здесь же будет уместно отметить тот факт, что в период появления на Крите «ахейцев», там появились и изображения воинов так называемой «негроидной расы», которых не составляет труда отождествить с предками ранее упомянутых «колхов», которых и следует отождествлять с гражданами древнего города «Исра» («Тир»), являвшегося столицей древнего «Исраэля» («Израель») [75, с. 405-408, с. 411].

Общеизвестное же имя основателя Минойской цивилизации – «Минос», не составляет труда увязать с общеизвестным именем правителя Египта «Мин» («Мена», «Менес»), с которого традиционно начинается список египетских правителей из так называемой «династической эпохи», и именование которого, является всего лишь одним из многочисленных эпитетов Азата [29, с. 426; 40, с. 176; 83, с. 81; 291, с. 48; 373, стб. 347-348; 357, с. 356; 389, с. 401]. Ведь египетского правителя именовавшегося «Мин», Геродот увязывал со сказаниями о масштабных строительных работах, вылившихся, в том числе, и в строительство плотины, и в основание города «Мин-нефер» («Мин прекрасный», «Мин хороший»), более известного в грекоязычной огласовке «Мемфис», и в огласовке египетских жрецов «Хет-Ка-Пта» («Город Души Демиурга»), к последней из которых, этимологически восходит огласовка «Египет» [29, с. 275; 83, с. 81, с. 109; 328, с. 203, с. 206, с. 212; 291, с. 54, с. 70, с. 79; 373, стб. 347-348]. И именно к некрополю этого города, относятся пирамиды в Гизе, появление которых, как и появление иных монументальных сооружений в Египте, немыслимо без дарованных Азатом строительных технологий, и всё это на фоне отсутствия известий о гробнице «Мина», но существования почитаемого сооружения в его честь, созданного в эпоху правления азатов, и традиционно именуемого «храмом Мина» [371, стб. 435-436; 373, стб. 347-348; 437, с. 56-57].

Кроме того, здесь будет уместно напомнить и о том, что Геродот, увязывал с рытьем каналов два имени – «Мин», и отождествляемое с создателем Великой пирамиды в Гизе имя – «Хеопс» [29, с. 334; 83, с. 109, с. 119, с. 513]. С первым из которых, был увязан рассказ о создании окружавший город «Мин-нефер» канал, а со вторым – рассказ о создании окружавший обозначенную пирамиду канал, инженерное решение при сооружении которого, позволило подвести воды реки «Нил» («Ану ил», «Эн эл», «Итро», «Истра», «Йах патеси», «Хепадже», «Хеопс») на гору, где и стоит обозначенная пирамида, входящая в состав некрополя города «Мин-нефер» [29, с. 334; 83, с. 109, с. 119, с. 513; 291, с. 83; 371, стб. 435-436; 373, стб. 347-348; 379, стб. 535].

Но, если о сути заложенного в именование Азат уже было сказано, то здесь следует поведать о сути заложенного в именование «Мин», с которым также связаны сказания о введении в Египте календаря, что вполне закономерно [389, с. 360]. Раскрыть же обозначенную суть, не составляет труда обратившись к языку из крито-микенского периода, где присутствует термин «мино» («мено», «мен»), имеющий перевод через понятие «луна» [319, с. 64]. А с учётом сказанного, вполне закономерен факт того, что в верованиях египтян, однозначно иноязычное именование «Мин», отождествлялось с именованием «Йах» («Ях», «Ааах»), переводимым через понятие «Луна» [291, с. 68; 328, с. 187, с. 204].

И здесь же, указав на очевидный факт того, что огласовка «Мин» является для египетского языка заимствованной, будет уместно указать на ещё одну заимствованную египтянами форму огласовки этого именования – «Йах энси», более известную в искажённой форме «Хенси» («Хонсу»), но по факту, представляющую собой симбиоз египетского слова «Йах» («Луна»), и слова из шумерского языка «энси» («правитель»), что позволяет переводить его через словосочетание «Подлунный правитель» («Правитель подлунного мира»), или же менее корректно «Лунный правитель» («Правитель луны») [29, с. 273-274; 76, с. 112; 180, с. 338; 291, с. 68; 328, с. 236; 379, стб. 535; 453, с. 56-60]. А последний из переводов, вполне закономерно отражает смысл традиционно закладываемого в именование «Хенси» («Хонсу»), отождествляемое с представлениями о «боге Луны» [29, с. 273-274; 76, с. 112; 328, с. 236].

И сказанное следует дополнить тем, что тексты «Рамсеса III» указывают на его почтительное отношение к «Мину», имя которого при этом, в этих текстах не упоминается, но в них описывается отождествляемый с этим именем образ [29, с. 273-274; 328, с. 236; 437, с. 113, с. 115]. Таким образом, есть основания утверждать о почтении к «Мину» во времена обозначенного правителя Египта, что не противоречит заключениям исследователей, но нет оснований утверждать о наличии обозначенного имени в лексиконе «Рамсеса III», в котором при этом было именование «Йах энси» («Хенси», «Хонсу»), отождествляемому с которым, упомянутый египетский царь воздвиг знаменитый храм в Карнаке [76, с. 112; 437, с. 113, с. 115]. И именно с этого момента, в египетских верованиях прижилось именование «Йах энси» («Хенси», «Хонсу»), которое всего лишь являлось ещё одним иноязычным аналогом именования «Мин» [40, с. 177; 76, с. 112; 328, с. 236]. А причину заимствований египтянами слов из шумерского языка, не составляет труда объяснить обозначенной выше культурной взаимосвязью носителей обозначенных языков.

И разноязычных аналогов обозначенного именования создателя Великой пирамиды множество, из которых следует выделить именование «ал-Махди», почитаемое приверженцами Ислама, в верования которых, в согласии с заключениями многих исследователей, это именование проникло через персов, в чъём языке понятие «луна» имеет огласовку «мах», которая и заложена в именование «ал-Махди» [144, с. 328; 266, с. 121-123; 149, с. 127, с. 163]. И нет ничего противоестественного в том, что почтение именованию с обозначенной смысловой нагрузкой, выказывают приверженцы Ислама, купола культовых сооружений которых, как и купола древних культовых сооружений христиан, в том числе и русичей, украшает серп луны – символ «Нанне» из шумерской мифологии, которому соответствует «Син» («Суин», «Сайин», «Зуэн») из аккадской мифологии, отождествляемый с «богом Луны», а также с обожествлённым предком [259, с. 437; 337, с. 187-189; 444, с. 98].

Касательно же причин появления взаимосвязи именования человека с луной, то они заключаются в том, что именно в год рождения этого человека, на небосводе впервые появилась луна, которая войдя в сцепление с магнитным полем Земли, заставила последнюю начать своё осевое движение, и это произошло по подобию случающегося при игре в бильярд, когда один из столкнувшихся шаров резко застывает, а второй начинает осевое движение на месте, в данном случае увлекая за собой и застывший шар [83, с. 188-190; 74, с. 33; 123, с. 49, с. 84].

При этом, последний, представляющий собой луну, движется очень неохотно, по принуждению вод планеты Земля, которые и понуждают его к движению, процесс чего традиционно интерпретируется несколько иначе, а именуется «приливным трением», наглядно проявляющимся через приливы и отливы [74, с. 31-33; 123, с. 49, с. 84]. Причину же обозначенного поведения вод планеты Земля, следует искать в электромагнитных свойствах солевых растворов, таких как моря и океаны, электропроводность которых увеличивается под силой давления появляющейся над ними Луны, заставляя устремляться к её поверхности водную гладь, магнитный шлейф которой, подобно прилипшей жевательной резинке, и понуждает спутник совершать своё движение [66, с. 139-142; 74, с. 31-33; 117, c. 3-35].

Сказанное же о появлении Луны, которая является пришлым космическим телом, не противоречит утверждениям представителей научного сообщества, привыкшим выстраивать так называемые научные теории, на древних сказаниях [123, с. 84-89; 192; 295, с. 58-59]. А в данном конкретном случае, сказанное вполне согласуется с гипотезой профессора Гарольда Юри (1893-1981 гг), и при этом не противоречит доминирующей сегодня гипотезе Дональда Дэвиса (XX век) и Уильяма Хартманна (родился в 1939 году), заложивших в неё созданные последователями Пифагора мифы, что вполне закономерно, с учётом особенностей развития так называемых научных знаний [123, с. 84-89; 192; 295, с. 58-59].

C фактом же некогда начавшегося осевого вращения Земли, в современной астрономии увязаны представления о так называемой «прецессии», в согласии с которыми, Земля отождествляется с останавливающимся волчком, стремящимся занять своё изначальное неподвижное положение – к чему собственно, сводится и суть ранее упомянутой теории о «приливном трении» [27, с. 27; 74, с. 32; 295, с. 246; 352, с. 236-238; 412, с. 68-72]. А эти представления в свою очередь, восходят к неверным истолкованиям обрывков знаний о «Великом годе», также известном благодаря лицемерам под именованием «Год богов», с циклом которого попытался увязать свои так называемые «пророчества» Мишель де Нострдам (Нострадамус: 1503-1566 гг), и цикл которого имеет прямоё отношение к ряду астрономических явлений, в том числе и к местоположению точки весеннего равноденствия, при наблюдении за которым и можно выявить то, что благодаря невеждам именуется «прецессией», а по факту является отражением сказанного в начале статьи о приближающейся катастрофе вселенского масштаба [180, с. 261; 230, с. 11, с. 124-125, с. 280-281; 274, с. 24-26, c. 52-53; 298, с. 479; 352, с. 236-238; 412, с. 68-72; 428, с. 72].

Но, если сказанное о «прецессии» будет уместно разъяснить в отдельном труде с описанием устройства Вселенной, а к упомянутому «Великому году» следует вернуться немного позже, то здесь, уместно заметить о том, что факт появления осевого вращения у Земли в обозначенные времена, объясняет причину появления в этот же период календаря [123, с. 34; 389, с. 202-206, с. 208, с. 215-226, с. 228, с. 402; 428, с. 72].

И всё вышесказанное, вполне закономерно находит подтверждение в трудах древних последователей Пифагора, придававших своей лжи вид правдоподобия за счёт вплетения в неё общеизвестных фактов. И к числу таких фактов, следует относить заявления Платона и Аристотеля о появлении Луны уже при населённой людьми планете, и что с её появлением был связан факт рождения «Геркулеса» («Геракл», «Геркле»), прототип которого почитался многими народами, в том числе и «скифами», с первопредком которых, по словам Геродота, отождествлялся прототип этого мифического персонажа, рождённый примерно в середине II тысячелетия до н.э., или иначе – во времена рождения Азата, с обрывками знаний о котором лицемеры и увязывали свою ложь в виде мифов о «Геркулесе», «Геракле» и «Геркле» [83, с. 188-190; 123, с. 84; 258, с. 277-284]. При этом, ложь об этих мифических персонажах определённо исходила от жрецов, т.к. все обозначенные разноязычные именования, имеют отчётливую взаимосвязь с религиозным термином «оракул» («огонь пожирающий»), этимологически связанным с аккадским словом «акул» («жрать»), и с грекоязычной огласовкой именования «Гор» - «Ор», через которую в иврите, основанном на аккадском языке, оглашается почитаемое последователями Пифагора понятие «свет» («божественный огонь»), увязанное лицемерами с огласовкой почитавшегося азатами именования «Эр» («Ер», «Ар», «Ара», «Арья»), отождествлявшегося с именованием первопредка, которое и заложено в именование «Геркулес» («Геракл», «Геркле») [5, с. 23, c. 273, с. 450; 65, с. 374-383, с. 533; 82, с. 14-16; 83, с. 125; 224, с.15-18, с. 241-243; 231, с. 21, с. 24-25; 258, с. 277-284; 262,с. 28-29; 298, с. 447-454, с. 473-476; 300, с. 80-83; 318, с. 420 из 559 с.; 444, с. 101]. При этом, уместно заметить о том, что в трудах древних авторов сохранились отголоски памяти о том, что за прототипа «Геркулеса» («Геракл», «Геркле») выдавал себя Пифагор [428, с. 145].

Преданное же Земле осевое движение, послужило причиной глобальных катаклизмов, но не столь катастрофичных, как их описывают создатели ранее упомянутых научных гипотез о появлении Луны [123, с. 84].

Так, это действительно привело к изменению климата, к землетрясениям, извержениям вулканов и к потопам, но при этом, это не привело к тотальному уничтожению всего живого на Земле, и самое главное – многие из уже живших на планете людей, сумели выжить [123, с. 84]. А память о бедствиях того периода, нашла отражение в древних текстах египтян, сообщивших о царившем в те времена хаосе и бурях, погрузивших во тьму весь Египет на девять дней, по истечении которых люди впервые и увидели Луну [391, с. 128]. При этом, обозначенным сказаниям египтян, вторят и греческие мифы о прародителе людей Девкалионе, в согласии с которыми, последний вместе с женой, сумел выжить после длившегося девять дней потопа, якобы уничтожившего всех остальных людей «медного века» [258, с. 361].

Резкое же похолодание в северных широтах, послужило причиной появления многих заболеваний, в том числе и альбинизма, являющегося наследственным заболеванием, послужившим причиной появления у людей белого и рыжего цвета волос [54, стб. 827-829; 229, с. 296-297]. Смешение же обозначенных цветов между собой на генетическом уровне, с добавлением к ним более древнего чёрного цвета, внесло разнообразие в цветовую гамму волос современников, об обладавших всего тремя цветами волос предках которых, повествуют сказания «скифов» о трёх сыновьях жившего в середине II тысячелетия до н.э. Первопредка, известные в своеобразной интерпретации Геродота, которые в ещё более извращённой форме перекочевала в библейские сказания о трёх сыновьях Ноя (Библия: Бытие: 7-11) [39, с. 14-18; 83, с. 188-190; 229, с. 296-297]. И вдобавок, к этим сказаниям добавилась ложь о прокажённых последователях властвовавшего в Египте «царя пастуха», что было связано с представлениями об изменении цвета волос на рыжий и белый, в случае проказы – представления о чём, и поныне сохраняются в Библии (Библия: Левит: 13), а также в Талмуде (Талмуд: Негаим (Язвы): X) [39, с. 116-118; 83, с. 188-190; 394, с. 326-334; 425, с. 1220-1237].

Что же касается потопов, то основная их масса была вызвана извержениями вулканов, что всегда сопровождается обильным выпадением осадков [66, с. 139-142; 295, с. 108, с. 246-247]. И именно повсеместное извержение вулканов тех лет, является причиной обнаружения следов их активности, и в ледниках полярных районов, и на территории Калифорнии, и на территории Ирландии, и в районе Средиземного моря [191, с. 92; 391, с. 128-129]. Наиболее же известное извержение вулкана того периода, произошло в 1621 году до н.э. на острове Фера (Фира, Тира, Стронгиле, Каллисто, Санторин) [191, с. 80-94; 216, с. 152-153; 391, с. 126-129]. И обозначенная дата не противоречит результатам исследований специалистов из Кембриджского университета, проводивших анализ на извлечённых при раскопках элементах флоры с обозначенного острова, где произошло два значимых разновременных извержения, о втором из которых будет сказано немного позже [191, с. 80-94; 216, с. 152-153; 391, с. 128-129].

И именно резкое похолодание, и повсеместное извержение вулканов, служивших причиной потопов, вызвало массовую миграцию людей с насиженных мест, по большей части обустроенных в пещерах ранее образованных горных хребтов, ставших в обозначенный период источником повышенной опасности [20, с. 89-91; 66, с. 139-142; 80, с. 58-70]. А наиболее активные и продолжительные извержения, происходили в районе Гималаев, что и является причиной того, что именно в Гималаях самые высочайшие горные вершины, образованные именно вулканической активностью, следы которой обнаруживаются по всему Евразийскому континенту, горные породы восточной части которого, вполне закономерно имеют менее древнюю историю происхождения [68, с. 142; 80, с. 371-372; 295, с. 246].

Факт же вынужденной миграция народов, объясняет причину резкого прекращения металлургического производства в районе Минусинской котловины, что произошло именно в обозначенный период [20, с. 89-91; 97, с. 123]. А совокупность обозначенных фактов, объясняет причину того, что в этот же период, цветная металлургия придала серъёзный импульс культурному развитию Египта, прославившее который мастерство древних строителей, опиралось на искусство обработки металла, из которого изготавливались разнообразные строительные инструменты [75, с. 148-149; 97, с. 123]. И всё вышесказанное, позволяет отождествлять Азата с выходцем из племён знакомых с литейным производством, знания в области чего, получили при обозначенном вожде развитие, и были дополнены освоением процесса пайки металлов, впервые применённым на Крите, в минойский период, ознаменованный культурным подъёмом и отсутствием войн [43, c. 92-95].

При этом, будет уместно отметить и тот факт, что знакомые с металлургическим производством племена, выдвинулись в направлении месторасположения знакомых им поселений, с которыми их связывала меновая торговля, благодаря которой в Двуречье, где отсутствовали залежи металлических руд, в изобилии находились изделия из цветных металлов, и в первую очередь украшения [34, с. 114-115; 75, c. 200].

Таким образом, выходцы из города Исра (Тир), не несли культуру в массы, а извращали культуру берущую начало от Азата, с оружием в руках порабощая повсеместно расселившихся последователей последнего, отголоски чего и сохраняются в сказаниях о древних боестолкновениях, которые со времён правления «Камоса», практически не утихают [20, с. 89-91; 75, с. 277-279; 198; 199; 202; 437, с. 59-70, с. 111].

Что же касается сказанного о происходивших катаклизмах, то именно эти факты послужили причиной появления общеизвестных особенностей сказаний о Пандоре, мифы о которой, позже нашли отражение и в библейской лжи о Еве, также, как и Пандора, отождествляемой с сотворённой «Богом» первой женщиной, жившей до потопа, и послужившей причиной человеческих несчастий [209, стб. 403-404; 258, с. 419; 259, с. 281]. А в связи с этим, вполне закономерен факт того, что в обоих случаях излагается ложь о первой сотворённой женщине, прототипом которой при этом, является упомянутая выше царица «Шабат» («Шабад», «Шубад», «Шаббат», «Суббота»), которая действительно жила до разразившихся в 1621 году до н.э. катаклизмов [209, стб. 403-404; 258, с. 419; 259, с. 281]. И с последствиями античеловеческой деятельности этой царицы, пришлось разбираться Азату, которому пришлось разбираться и с последствиями катаклизмов – отголоски памяти о чём, сохраняются в мифах и легендах многих народов, где хранятся воспоминания о Великом лекаре, и о Великом борце с потопом, отождествление с которыми, Азат заслужил благодаря своим инженерным талантам, и знаниям в области химии, и математики [125, 429, с. 760-765; 258, с. 93, с. 113-114; 392, с. 222, с. 253; 437, с. 42-52, с. 62].

А наиболее известным из лекарственных препаратов дарованных людям, является так называемая «Сома» («Хаома»), состав которой не сложно извлечь из текстов Атхарваведы, не забыв при этом проанализировать содержание трудов Гиппократа (около 460 – около 377 гг до н.э.), а также текстов Геродота об употреблявшемся «скифами» напитке, вполне закономерно известным под одним из эпитетов Азата - «Μη̃δος» («Мыслитель», «Мудрец»), но в интерпретации его перевода лицемерами - «Мёд» [26, с. 268, с. 271-272, с. 277, с. 279-282, с. 287-288; 83, с. 187, с. 207, с. 239-240; 115, с. 100; 121, с. 1091; 229, с. 297-298]. Но, если этому составу будет уместно посвятить отдельный труд, то здесь следует заявить о том, что злоупотребление этим напитком в религиозных целях, является причиной широкого распространения такого наследственного заболевания, как эпилепсия, которым сегодня страдает около 1 % жителей Земли, или иначе - порядка 70 млн. человек, расплачивающихся за невежество и лицемерие своих предков [70, с. 12-13, с. 18; 163, с. 37; 214, с. 111; 279, с. 20-22; 384, с. 559-560, с. 573-575].

И именно по обозначенным причинам, с именованиями «Азат» и «Мин», неразрывно связаны воспоминания о времени наступления «άποκαταστασις» («всеобщего спасения», «восстановления утраченного», и «возвращения ожидавшегося»), что зафиксировано, в том числе, и на археологических памятниках, и что ввиду всего вышесказанного вполне закономерно [120, с. 203; 389, с. 219-222, с. 401].

Что же касается царицы «Шабат», то память о её гнусной сути нашла отражение в так называемом «списке царей Египта», где первым правителем из «додинастической эпохи», значится царь по имени «Скорпион», ядовитую сущность которого передаёт и слово «Тарантул», которым позволительно переводить именование обозначенной царицы через «арабский язык», и что позволяет видеть именно её скрывающейся под именем «Скорпион» [34, с. 114-115; 40, с. 176; 75, с. 200; 242, с. 5-8, с. 208-211; 328, с. 265; 350, с. 47].

Отождествления же обозначенного правителя из «списка царей Египта» с управителем мужского пола, идентифицируемого по знаку «скорпиона» на его изображениях, являются ошибочными [75, с. 149, с. 151]. Ведь на изображении этого правителя с его каменной булавы, он держит в руках «землемерный циркуль» («полевой циркуль») [75, с. 151]. Но, как известно, «землемерие», или иначе «геометрия», не могла зародиться без математических знаний, без которых невозможно представить и появление разделённого на 360 частей круга, являющегося основой календаря, который в свою очередь, отражает глубокие познания его создателя, и в математике, и в астрономии [42; 63, с. 216; 165; 352, с. 236]. А между тем, совокупность всех обозначенных знаний, к которым следует добавить и знания в области химии, была впервые применена на практике при строительстве пирамид в Гизе, что ввиду всего вышесказанного, позволяет утверждать об изобретении «землемерия» («геометрии») Азатом, со времён жизнедеятельности которого, вполне закономерно и получили распространение математические знания, извращённые к сегодняшнему дню невежеством последователей Пифагора [63, с. 216, с. 232-233; 69; 76, с. 144-148; 188, c. 33, с. 60; 192; 204; 205; 447].

И подтверждение сказанному не составляет труда найти в древних сказаниях, а в частности в тех из них, где повествуется о том, что «Сет», прототипом которого является Азат, разрубил «Око Гора» на 64 части [328, с. 107]. А подтверждением сказанному выше, этот миф служит в связи с тем, что доли, или иначе части целого, в египетских математических текстах записывались в виде частей изображения «Ока Гора», и такой формой записи, обозначались доли именно до 64 части целого (1/64) – в чём и следует видет основу обозначенного сказания, где Азат в иносказательной форме назван родителем математики [291, с. 147-148].

И к слову, воспетый последователями Пифагора «Четвёрик» («Четвёрица», «Тетрактида», «Тетрактис», «Тетраграмматон»), изображался не в виде квадрата, или треугольника, как по невежеству считают многие из последователей последнего, а в виде зрачка от «Ока Гора», или иначе в виде круга, который и был объявлен древними лицемерами «идеальной» геометрической фигурой, объёмный вид которой именуется телом, и именно с понятием «тело» отождествляли «четвёрку» пифагорейцы, к последствиям чьих рассуждений, следует вернуться немного позже [291, с. 147-148; 298, с. 473, с. 479, с. 497; 398, с. 302-307; 428, с. 478; 454, с. 21-23; 471, с. 64].

Таким образом, отождествляемый сегодня с царём «Скорпионом» правитель, жил позже времён жизнедеятельности Азата, а если быть точнее, то он жил в период распространения культа Осириса, в среде приверженцев которого вполне естественно встретить почитателя образа «скорпиона», т.к. с этим символом отождествлялась «Исида» («Могущественнейшая»), носившая в древности эпитет «Усир Ка» («Душа Осириса», «срк», «Серк»), иероглифическое написание которого, где символами уже переданы звуки (фонемы), включало изображение скорпиона [29, c. 289-290, с. 297, с. 362-363, с. 365, с. 367; 287, с. 73-74; 291, с. 38-58, с. 69; 453, с. 56-60]. И вполне закономерно, что в период правления Птолемеев, скорпион стал неотъемлемым атрибутом на изображениях «Гора» («Хора»), как вполне закономерно и то, что отождествлявший себя с «Гором» («Хором») правитель, отобразил этот же атрибут на своих изображениях – за что современники не справедливо именуют его царём «Скорпионом» [29, c. 289-290, с. 297, с. 362-363, с. 365, с. 367].

Отождествление же царицы «Шабат» с именующимся «Скорпионом» правителем, вполне уместно, т.к. она действительно жила до времён жизнедеятельности Азата, и именно к её лжи восходят корни культа Осириса, с которым теснейшим образом связаны тождественные именования «Исида» и «Усир Ка», примерять подобные которым, вполне в духе любящих обожествлять себя жрецов, к числу которых современники справедливо относят и обозначенную царицу [34, с. 114-115, c. 138; 75, с. 200; 192; 199; 444, с. 98].

И именно через ложь о своей природе, и через эксплуатацию легковерия людей, эта царица и оказалась во главе народов, согласившихся примерить её имя, в связи с чем, аккадоязычное понятие «люди» - «саба» («сабу»), этимологически восходит к именованию «Шабат», которое в свою очередь, этимологически восходит к аккадскому слову «шабату» («убивать»), очень точно передающему сущность этой царицы и порождённой ей культуры – «Смерть несущая» («Убивающая»), что предельно понятно отражает древний иероглифический символ «Скорпион» [34, с. 114-115; 75, с. 200; 231, с. 164, с. 191].

По примеру же этой «хранительницы домашнего очага», решившей своеобразно истолковать женские обязанности по поддержанию огня, последовали иные лицемеры, благодаря лжи которых, жрецы и их ставленники стали отождествляться с «богами», чем собственно и было порождено многобожие, в пантеоне распространителей чего, нет места для истинного и единственного Бога, именем Которого они всего лишь прикрывают свою ложь, являясь при этом Его хулителями [34, c. 138, с. 164-165; 192; 199; 444, с. 98; 471, с. 38].

А всё сказанное в совокупности, позволяет заявить о том, что дошедшие до современности «хроники», отражают разноязычные интерпретации лицемеров относительно одних и тех же древних событий, факт чего подтверждается при сопоставлении сказанного Геродотом о царях Древнего Египта, с информацией из так называемого «Шумерского царского списка», практически в начале которого, как и у Геродота, выделено три царя, среди которых есть и именующийся «пастухом» [40, с. 176; 83, с. 109-120; 207, с. 364; рак, с. 265]. При этом, период правления обозначенных царей из «Шумерского царского списка», увязанный со значением «108», не составляет труда увязать с озвученным Геродотом периодом в 106 лет, которые последний отводил на период правления наиболее ненавистных жрецам правителей, первый из которых отождествлялся с «пастухом», построившим первую и самую великую из трёх знаменитых пирамид в Гизе [83, с. 119-120; 207, с. 364]. И всё это на фоне признаваемого исследователями факта того, что дошедшие до современности тексты на шумерском языке, по содержанию которых лицемеры предлагают изучать историю древнего «Шумера», были записаны позже времён описываемых в них событий [34, c. 143-147].

А ввиду всего вышесказанного, вполне закономерен факт того, что составители Библии, изложили всего лишь ещё одну своеобразную интерпретацию общеизвестных событий [39]. Но, чего совершенно не знают библейские сказания, так это о факте того, что катаклизмы глобального масштаба, происходили на Земле не один раз – обрывки знаний о чём, сохранялись ещё в трудах Платона, указавшим на греческую основу мифов об одном потопе, но это совсем другая история, для которой в этом труде места нет [298, с. 463-464].

Что же касается основы библейских сказаний, то сказанное о ней будет уместно дополнить рассказом о причинах ненависти авторов Библии к имени «Рамсес» («Раамсес»), которое упоминается ими в повествовании об изгнании распространителей культа Осириса из Египта, что при этом отождествляется с добровольным исходом мифического народа [39, с. 73].

И начать следует с того, что с именованием древней столицы Ассирийского царства под названием «Исраэль» («Израиль») - «Исра», не составляет труда увязать имя ассирийского правителя «Исра», известного по текстам «Рамсеса-Хекамаата-Мериамона» («Рамсес III») в несколько искажённой форме огласовки «Ирса», носителя которой, обозначенный египетский правитель обвинял в порабощении Египта, произошедшего во времена междоусобных войн, о начале которых было сказано выше [437, с. 111, с. 115].

Далее, следует напомнить о том, что «Рамсес-Мериамон» («Рамсес II»), заключил союз с «хеттами» («кхеты», «кхатти»), совместные усилия с которыми, привели к уничтожению владычества царства «Исраэль», а заодно, и к частичному возрождению верований предков [21, с. 172, с. 176; 437, с. 79-83]. И именно это является причиной подмеченного исследователями факта того, что при описании минувших широкомасштабных военных действий, Геродот смешал в единый образ, образы хеттских и египетских царей, в том числе и «Рамсеса II» [83, с. 110-112, с. 512-513].

Наиболее же памятным событием тех лет, являлась установка «Рамсесом-Мериамоном» («Рамсес II») памятной стелы в честь 400-летия Азата, что ввиду всего вышесказанного произошло в 1221 году до н.э. [389, с. 215-217]. И с этой датой, при условии учёта факта заключения союза между носителями азиатской культуры, не составит труда увязать период и причины спешного возведения оборонительных сооружений на территории Греции, вслед за чем, последовало уничтожение в XII веке до н.э. Микенской цивилизации и царства ассирийского царя «Тукульти-апал-Эшарра» («Туклат-пал-асар», «Тиглатпаласар I»: конец XII века до н.э.), простиравшегося от Персидского залива до Средиземного моря, и которое стало возрождаться лишь через пару столетий, до момента чего, люди успели немного насладиться мирной жизнью при «Рамсесе III» [21, с. 170, с. 172-182; 40, с. 188; 75, с. 421; 156, с. 88-89; 437, с. 112-114].

Кроме того, с обозначенным периодом – XII век до н.э., традиционно отождествляется и начало эпохи Чжоу, начавшейся с крушения власти угнетателей народа в Китае, практиковавших обряды человеческих жертвоприношений, и факт утери власти которыми, имеет прямое отношение к обозначенным выше событиям [44, с. 27; 304, с. 18-26; 392, с. 166-192, с. 227, с. 280, с. 288, с. 299-300; 451, с. 5]. И к этим же событиям имеет прямое отношение причина появления около XII века до н.э. так называемых «ольмеков» на территории Мексики, где с обозначенного периода стали появляться гигантские скульптурные изображения человеческих голов с «негроидными» чертами лица, появление обладателей которых на обозначенных территориях, являлось следствием их сокрушительных поражений на Евразийском континенте, откуда в обозначенные времена они занесли на территорию Америки практику человеческих жертвоприношений [79, с. 82-87; 304, с. 8; 352, с. 147-167].

При этом, уместно отметить, что с фактом крушения Микенской цивилизации, исследователи связывают сказания о вторжении на территорию Греции так называемых «Гераклидов», отождествляемых с потомками ранее упомянутого мифического «Геракла» («Геркулес», «Геркле»), ложь о котором распространялась лицемерами для введения в заблуждение последователей Азата, предки которых действительно были причастны к обозначенным событиям конца II тысячелетия до н.э. [258, с. 283].

И именно к обозначенной 400-летней дате, привязана библейская ложь об исходе из Египта «израйлитян», или иначе ассирийцев, якобы добровольно ушедших из него, спустя 430 лет нахождении на его территории (Библия: Исход: 12: 40-42) [39, с. 73]. А между тем, обозначенная дата была посвящена 400-летнему юбилею оказавшегося во главе египтян Азата, именовавшиеся азатами последователи которого, в древних египетских текстах не отождествляются с ассирийцами, а чётко отделяются от них [437, c. 73]. Практика же смешения именований «азаты» и «ассирийцы», восходит ко лжи древних последователей Пифагора, подкрепляемой ложью современников в академических мантиях, суть манипуляций которых по превращению «азатов» в «ассирийцев», не составляет труда описать на наглядном примере, раскрывающем методы продления «царских списков ассирийцев» вглубь веков [21, с. 170-171; 40, с. 187].

Так, обозначенные деятели, без всяких оснований отождествили с именованием «Ашшар» («Ашшур», «Осирис»), именование «Азат» («Азит», «Сет») из древних надписей царя «Самси-бина» («Шамши-Адад»), ложно выдав тем самым последнего за одного из древних царей ассирийцев [21, с. 170-171; 40, с. 187]. А между тем, некогда подвластные обозначенному последователю Азата территории, всего лишь оказались оккупированными ассирийцами, при «Тукульти-апал-Эшарре» («Туклат-пал-асар», «Тиглатпаласар I») приспособившими верования людей с этих территорий, под распространяемый ими религиозный культ [21, с. 170-171; 40, с. 187]. Таким образом, ассирийцы – это отступники от мировоззрения Азата, и поработители его благородных последователей, что делает историю ассирийцев неотделимой от истории азатов, но что не делает ассирийцев азатами, память о которых извращена лицемерами [360, стб. 490-491].

Что до именования «хетты» («кхеты», «кхатти»), то его этимологию следует вести от огласовки одного из эпитетов Азата, по которому именовалась возведённая им пирамида – «Хет» («Укротитель вод», «Ашат», «Хат», «Хут», «Хуфу»), и за примерившими который, закрепилось именование «Народы моря», но суть чьего именования, была извращена носителями аккадской культуры, в чьём языке обозначенный эпитет превратился в огласовку понятия «грешник» [29, с. 332, с. 422; 83, с. 102-103; 231, с. 82; 291, с. 39-40; 357, с. 373]. А ввиду того, что благодаря именно предкам этих народов, египтянам и прочим племенам стал известен секрет изготовления изделий из цветных металлов, а в частности из меди и бронзы, не удивителен факт того, что именно в среде взаимосвязанных с «Народами моря» племён, нашли способ изготовления железного оружия, по сравнению с которым, бронзовое оружие распространителей культа Осириса, в том числе микенское и китайское эпохи Шан, было сопоставимо с детскими игрушками, с которыми не было шанса на победу [75, с. 419, с. 421; 304, с. 25, с. 33-34].

Единственное же, что связывает прототипа библейского Моисея с Египтом, с Израилем, с обозначенной выше памятной датой, и с увязываемым с ней 400-летним периодом, так это то, что спустя вплетённые в труд Псевдо-Манетота 500 лет после обозначенной даты, власть над Израилем оказалась в руках египетского правителя «Меша» (VIII век до н.э.), являвшегося союзником ассирийцев, которые столетием ранее, в полной красе явили миру своё гнилое нутро [21, с. 181, с. 185-186, с. 189-190; 40, с. 188; 129, с. 181-182; 327, с. 237-240; 425, с. 1221, с. 1234-1236; 475, pp. 7-16].

И всё сказанное выше, будет уместно дополнить разъяснением взаимосвязи пирамид в Гизе с математикой, которая собственно подмечена многими исследователями, не осознавшими при этом истинную причину математических пропорций Великой пирамиды [76, с. 144-148].

А между тем, эта причина кроется в утерянных современниками знаниях о решении основополагающей для математики «задачи квадратуры круга», которая, как и задача «удвоения куба», решалась в древности в два действия, при помощи верёвочки [205, с. 18-19]. И решения этих задач были обоснованно изложены автором этой статьи в предыдущих работах, неотъемлемой частью которых является труд «Просто о сложном, или сказка о числе ПИ», где в предельно доступной форме указано на абсурдность современных представлений о числе ПИ, а также труд, в котором математически выведено истинное значение для обозначенного числа (см. источник № 205), справедливость которого была подтверждена экспериментально, в ходе фиксировавшегося на видеокамеру опыта (см. источник № 447) [204; 205, с. 6-9, с. 11-19; 447].

Обозначенные же древние решения упомянутых задач, можно схематично изобразить одним чертежом (см. Изобр. 1), при помощи которого не составляет труда указать и на пропорции Великой пирамиды (см. Изобр. 2), длина основания которой традиционно считается равной 232,8 м, а высота – примерно 146,59-148,2 м, что определённо требует уточнений, которые не сложно сделать на основании решений упомянутых задач, при помощи которых интересующее значение легко вычисляется - примерно 146,655 м [76, с. 145; 205, с. 6-9, с. 11-19]. И обозначенное значение, не составляет труда математически вывести всего в два действия, при условии наличия знаний о выводимых из решения «задачи квадратуры круга» пропорциях, благодаря знаниям о которых у основателя математики, в последней, почти три тысячелетия использовалось отличное от современного значение для числа ПИ, а именно , приближения к которому использованы в «Папирусе Ринда» (вторая половина II тысячелетия до н.э.), в трудах Чжан Хэня (78-139 гг), Сридхары (II век), Брахмагупты (VII век), Магавиры (IX век), а также в трудах основоположника «алгебры» Мухаммада ибн Мусы аль-Хорезми (IX век) [204; 205, с. 11-17]. При этом, вполне закономерен факт того, что память о древних знаниях, наиболее продолжительное время сохранялась в среде носителей «азиатской культуры», как не менее закономерен и тот факт, что память об этих знаниях предали забвению распространители так называемой «европейской культуры», основанной на лжи Пифагора и его последователей [192; 194; 199; 203; 204].